Легенда о сепаратном мире. Канун революции

Франца-Иосифа, так как легко найти основу для почетного мира… Николай II передал письмо Сазонову, который и ознакомил с его содержащем французского посла Палеолога.

11

Принцесса Маргарита. Шведская королевская семья служила некоторою связью между родственниками по женским линиям, разделенными войной, и по вопросам о раненых и пленных. Вместе с тем король Густав также изыскивал «средства, могущие положить конец этой ужасной бойне». Он писал Николаю II 3 февраля: «Но я не представляю себе, каким путем этого можно достигнуть, и совесть моя побуждает меня сказать тебе, что в любой момент значительно позже, когда ты найдешь это удобным, я готов тебе всемерно служить в этом деле.

Если эти строки заставят тебя призадуматься, я буду чрезвычайно счастлив и на всякий случай попрошу тебя написать мне несколько слов о том, как ты смотришь на мое предложение услуг. Я твердо верю, что из уважения к нашей старой дружбе ты не истолкуешь ложно мое настоящее письмо». Судя по второму письму Густава, Царь ограничился лишь «уверением в дружбе» в письме, которое передано было через Неклюдова, приезжавшего в Петербург.

12

Комментатор тотчас же уличает А. Ф. в ипокритстве: Вильгельм, конечно, знал. Возможно, но А. Ф. могла думать по-иному. В ней много было наивности. Она негодовала, например, когда узнавала, что письма жены к мужу подвергаются перлюстрации – интимная родственная переписка в ее представлении могла касаться лишь адресатов.

13

Семенников указывает, что Андерсен был директором «Вост.

Аг. Пароходства», тесным образом связанного с немецким капиталом.

14

Чернов спешит подставить: «как будто бы» Манус? – только потому, что легенда (об этом ниже) связала имя этого сомнительного петербургского финансиста с тогдашним будто бы разговором о сепаратном мире. Если бы автор обратился к подлиннику, то увидел бы, что это во всяком случае не мог быть Манус: «Русский собеседник Монквица – коммерсант, состоятельный, русско-польский полуеврей…» (пропуск в подлиннике) (с) коммерческими связями и знакомствами в Берлине.

Здесь он ведет себя безупречно, много и толково помогает нашей транзитной и экспортной торговле». В дальнейшем из другого Неклюдовского же сообщения будет ясно, кого он имел в виду.

15

Янушкевич военное положение обоих противников тогда в письме к военному министру Поливанову оценивал словами: «Если мы на волоске, то и немцы едва дышут».