Мартовские дни 1917 года

Охвативший всех «психоз говорения» и свободолюбивых речей затмил собой последние крупицы сдержанности, и это рано или поздно не могло не обернуться трагическими последствиями.

3. Автор показывает, что народ в первые дни революции «был совершенно чужд мысли о цареубийстве», призыв «“Смерть тирану” не звучал в период Временного правительства нигде и никогда». Однако этот лозунг родился и пестовался в среде дореволюционных участников дворцового переворота, в том числе националистов и монархистов. Не стихия требовала «устранения монарха», а либеральные общественные деятели, как это было уже не раз, проявляли свои кровожадные устремления.

4. Мельгунов рассеивает легенду о том, что поездка А.И. Гучкова и В.И. Шульгина в Псков к императору была якобы «секретной»: она осуществлялась с одобрения думских деятелей при молчаливом согласии верхушки Советов. Причем ехали они то ли «просить об ответственном министерстве», то ли добиваться отречения. Показательно, что, выступая перед толпой у царского вагона после подписания императором манифеста об отречении, Гучков заявил: «Государь дал больше, нежели мы ожидали».

Историк приводит в книге много свидетельств того, что на самом деле имело место добровольное отречение императора, а не вынужденное или «вытребованное» думскими деятелями и заговорщиками.

5. Мельгунов рассеивает миф о чрезмерном количестве жертв революции и о существовавшей якобы «специфической атмосфере убийств» в первые ее дни. Отдельные эксцессы, единичные случаи убийств офицеров не отменяют в целом бескровного характера революции, особенно в отношении самих революционеров.

Достаточно упомянуть о поведении генерала П.Н. Врангеля, который «постоянно ходил по городу пешком в генеральской форме с вензелями Наследника Цесаревича на погонах… и за все время не имел ни одного столкновения».

6. Автор опровергает и еще один миф о якобы страшной угрозе, которая исходила от карательной экспедиции «почтенного по возрасту» и «мягкого» по характеру генерала Иванова. «В действительности, со стороны Ивановского отряда никакой опасности не могло быть… потому что ни одну воинскую часть нельзя было направить против восставшего народа».

Иванов сам, чтобы избежать возможных столкновений, вывел свой батальон из Царского Села на станцию Вырица и даже не собирался, по указанию царя, вводить войска в Петербург. 2 марта ночью он получил от Николая II следующую телеграмму: «Надеюсь, прибыли благополучно. Прошу до моего приезда и доклада мне никаких мер не предпринимать».