Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»

Я бы его, этот самолет, живо нашел.

– За два дня знаешь что может произойти? Если человек ранен и нуждается в помощи. Или кровью изойдет. Или гангрена начнется. А еще хуже – перитонит.

– А это что? Болезнь, что ли, такая?

– Это – если в живот ранен. Воспаление брюшины начинается. Ничем помочь уже нельзя.

– Да, в живот – это хуже всего. Ты, если что, в живот мне не стреляй. Лучше сразу в голову.

– Перестань. Твоя задача – самолет найти. Ты запомнил, где он упал?

– Запомнил. Как пошел на Котовичи, так и не отвернул.

Где-то там, видать, и сел.

– Почему ты уверен, что подбитый самолет сел?

– Так не грохнуло. Не взорвался. Тихенько сел. Без грохота.

– Котовичи. Что это за место?

– Хутор до колхозов был. Два двора. Братья жили, Котовичи. Ихний хутор был. Потом переселились в Васили. Я что думаю: там у них в Котовичах луга были. Росчисти. Они до сих пор не особенно и заросли. Мы туда тоже косить ездили. Один луг василевские всегда выкашивали, один луг мы, чернавичские.

Косили по очереди. Начальство помалкивало. Всем хорошо. Тут у нас так. Пуща. Воля.

– Ну и что? При чем тут ваши покосы? Все так делали. У нас на Каменке тоже лесные покосы были, о которых начальство либо не знало, либо знало и молчало.

– Вот так при каждой власти. Украдьмя, рывком. Только чтобы выжить, детей прокормить. А про росчисти я к тому, что, может, летчик и сел там? Поле там ровное, сухое. Сверху, должно, хорошо видно.

– Пойдем туда, – согласился Калюжный.

 – Посмотрим на твои Котовичи. А на телеге ты туда проедешь?

– Проеду. Есть одна дорога. По ней сено и вывозили. Только там болото есть одно… Раньше мост был. Потом сожгли. К сенокосу-то болото подсыхает. Вода уходит из проток. А сейчас там – озеро.

– Как же мы доберемся до твоих Котовичей?

– Доберемся. Рогуля в Чернавичской пуще не пропадет.

– Брод знаешь?

– И брод знаю. И лодка есть.

– Большое у тебя хозяйство, Василь. Справно живешь.

– Я много работаю, Стрелок.

Род у нас такой. Воткни у Рогулей палку во дворе – она и зацветет. И, глядишь, через год на ней бульба начинает расти. Ты видал когда-нибудь, чтобы бульба, картоха по-вашему, на дереве росла?

Калюжный недоверчиво покосился на Рогулю, чуя явный подвох.

– Я тоже не видел. Нигде. А у нас, у Рогулей, росла. И плодоносила! Пока колхозы не пришли. Так-то. Не веришь? Хоть у кого спроси. Аксюха скажет. Она тоже до работы жадная.