Штрафной взвод на Безымянной высоте. «Есть кто живой?»

 – Хочешь посмотреть на мой взвод? Пойдем! Бери автомат! Бери побольше гранат, пару запасных дисков, и пойдем! Пойдем, товарищ полковник, взвод поднимать! Он весь там лежит! Никуда не ушел!

– Вот именно! – взревел командир дивизии.

– А чем мне было отбиваться, когда вы нас бросили? Хреном, что ли?!

– Ты как разговариваешь! – и полковник схватился за кобуру.

Но Ратников выхватил свой «ТТ» первым, снял с предохранителя и сказал:

– У меня здесь два патрона. Нам хватит. И впредь не смейте разговаривать со мной в таком тоне!

Сзади навалились, сбили с ног, выхватили пистолет.

Несколько раз ударили под дых.

Эти два патрона, оставшиеся в обойме… О них знали только сам Ратников и его пулеметчик Олейников.

– В штрафную! – ревел, багровея, полковник. – Рядовым в роту! Под трибунал! Снимите с него награды! И погоны! Рядовым!..

– Мне в цепи ходить не привыкать, – зло усмехнулся Ратников.

Кое-кто из офицеров штаба полка стали свидетелями той безобразной сцены. Считалось, что Ратников сгинул в бою то ли под Закрутым, то ли возле Половитного.

Штрафников в бой посылали часто и в самые гиблые места. А теперь выходит, что жив курилка! Да еще герой! Поднял залегших штрафников в штыковую атаку и блестяще провел ее. И если бы вовремя поднялись батальоны, то сейчас бы совещание проводили на высоте, в одной из немецких землянок, которых там наверняка чертова пропасть.

Теперь, судя по плану, разработанному майором Симашковым, предстояло нечто подобное тому, что было задумано в Урядникове.

Малыми силами до двух-трех отделений под прикрытием темноты вырваться на гребень высоты, рассечь оборону немцев, закрепиться и, удерживая часть траншеи, поддержать огнем роты, которые начнут общую атаку.

Еще один взвод должен попытать свою судьбу, чтобы полк смог выполнить приказ и ликвидировать немецкий плацдарм на левом берегу Десны.

Подполковник Салов знал, что начштаба уже подобрал людей. Еще утром комполка предупредил Симашкова, чтобы отбирал самых надежных, бывалых и – только добровольцев.

Не больше двух отделений. Группу должен был возглавить младший лейтенант Порошин.

Салов несколько раз мельком взглянул на Порошина: чуть выше среднего роста, жилистый, как пружина, немногословный, взгляд цепкий, форму носит, как большинство офицеров передовой – небрежно, но с шиком.

Он вспомнил послужной список младшего лейтенанта: на фронте с сорок первого, воевал под Москвой, был в рейде по тылам противника, несколько ранений.