Примкнуть штыки!

 – А до войны Таня была моя…

– В каком смысле? Невеста, что ль?

– Ну да, вроде как она самая. Невеста.

– Так зачем же ты всем про свою невесту рассказываешь, трепло!

– А, теперь всё едино. Теперь мне её не жалко. Уже месяц писем не пишет. Брат сообщил, что к Тане моей гармонист, Сёмка, мелодию подобрал. А если так, то… Все ребята наши на фронт ушли, а Сёмка – белобилетник. У них в роду никто в армии не служил. Ему сейчас там лафа. Один на всю деревню. Таню выбрал.

– Гад он, твой гармонист, – сказал Алёхин.

Денисенко тоже встрепенулся:

– Как же это так, Ванюх? Война же идёт! Какая может быть гармонь? Что у вас за деревня такая? Несознательная какая-то.

– Деревня хорошая. Весёлая, – мечтательно продолжал Ванюха. – Журавлихой называется. Шестьдесят семь дворов. Девки, главное дело, все гладкие, справные. Яблоками пахнут.

– Какими ещё яблоками? Девка она и есть девка. Девкой и пахнет.

– Нет, – спокойно и уверенно возразил курсант, – наши, журавлихинские, яблоком пахнут. Точно говорю вам.

Ребя, а что, живы будем, айда ко мне в Журавлиху! От Подольска недалеко. На поезде меньше суток.

– Девок твоих нюхать? Или гармонисту морду бить?

– Да ну его. В Журавлихе и без Таньки девок много. Невест себе выберете любых. Точно говорю вам.

– Девки, братцы, везде хорошие. Только теперь не про нас они…

А сержант Смирнов вдруг пропел фальшивым голосом:

Гармонист, гармонист,

Положи меня под низ.

А я встану погляжу,

Хорошо ли я лежу.

– Пошёл ты к чёрту, сержант, со своим похабством!

Некоторое время ехали молча.

Слушали, как гудит мотор и гремят внизу колёса. Иногда грузовик притормаживал, что-то объезжал.

– Что там такое?

– Воронки. Вон, посмотрите, свеженькие.

– Обстрел? Или бомбёжка?

– Какая разница.

– Большая. Если обстрел, то, значит, германы рядом.

– Может, и рядом. Скоро узнаем.

– Да, ребя, хорошо было до войны…

И Воронцова кольнуло это «до войны», произнесённое уже не раз за последние дни. Видать, прав был, дед Евсей: германца скоро не одолеть.

Вон он как прёт. Фронт прорвал на всю глубину. Сколько ж у него танков и самолётов, если наши, такой силой, не смогли остановить его? Если на Десне его не удержали, то что против него мы? На какой-то речке, которую не только танки, но, может, и куры вброд переходят, как говорит дед Евсей, гузку не замочив. Правда, об этих предположениях лучше помалкивать. Командованию видней.

Курсанты уже и не пытались дремать.