Примкнуть штыки!

Когда взвод преодолевал траншею, прокопанную здесь давно, видимо, для отвода весенних вод, несколько курсантов, будто споткнувшись, с размаху залегли. Земля так и обняла их. Воронцов и сам, увидев спасительную щель, где человеческое тело могло вполне спасти себя от летящих пуль и осколков, подумал, что, хорошо бы залечь в неё и хоть немного перевести дыхание, осмотреться, сообразить, куда бежать дальше и куда стрелять. И тут же услышал рёв старшего сержанта Гаврилова. Помкомвзвода метался вдоль копани и толкал залёгших прикладом своей СВТ:

– …Вашу мать! Встать, засранцы! Вперёд! Вперёд! Не мешкать! Застрелю!

Курсанты, споткнувшиеся в траншее, один за другим стали подниматься и догонять цепь, уже ушедшую вперёд.

Один из них, вопя что-то бессвязное, обогнал своих товарищей. Он потрясал над головой своей винтовкой с примкнутым штыком и кричал, видимо, пытаясь подавить охвативший его страх:

– А-а-а!.. И-и-и!..

– Ра-а-а!.. – сотнею глоток ревела рота.

Возле самой дороги, шагах в став впереди, немцы торопливо разворачивали орудие. Развели станины. Сделали доворот. Выстрел! Пушка, не закреплённая в грунте сошниками, дёрнулась, подпрыгнула. Снаряд пролетел над головами второго отделения и упал где-то позади цепи, где продвигались артиллеристы. Ещё выстрел! Снаряд вспорол землю с недолётом. Пронеслись невидимые осколки. Боже, как они жутко шипят, подумал Воронцов и машинально присел, оглядываясь, куда бы спрятаться. Но никто не залёг.

Только пошли медленнее. Даже курсант, бежавший впереди, смешался с цепью. И тут Воронцов вдруг понял, что они взяли в прицел именно их отделение. Сейчас положат пару осколочных и развесят наши шинели по берёзкам… Надо было что-то делать. Залечь и окопаться, подождать, когда вся рота подойдёт… Но это значит – упустить инициативу, отдать её врагу. И тогда он понял, что надо делать, и мгновенно принял решение.

– Второе отделение! Слушай мою команду! Цель – орудие по фронту! Прицел сто! Три выстрела беглым, часто, первый залпом – пли!

Залп смёл с дороги прислугу.

Орудие больше не сделало ни одного выстрела.

Вскоре бой закончился. С дороги стрельба сместилась в лес и медленно затихала. Там, в песчаном карьере и в канаве лесного ручья, в его многочисленных ответвлениях, добивали засевших немцев, забрасывали их гранатами и кололи штыками. Группы окружённых были небольшими. Сдаваться они не хотели.