Примкнуть штыки!

Вот тебе и Москва… под крыльцом… Лежи, лежи, фашист… – Денисенко хотел сказать ему: «Проклятый», – но язык не повернулся. Зачем оскорблять поверженного и почти уже мёртвого врага, даже если он действительно проклятый и ненавистный.

Винтовку с заряженным магазином и досланным в ствол патроном Денисенко по-прежнему держал на коленях. Ноги его тряслись. Если немец вдруг встанет, решил он, или хотя бы попытается встать, придётся стрелять ему в голову. Другого выхода у него действительно не было. Не колоть же ещё раз штыком.

На противоположной стороне Дернова всё ещё слышалась стрельба и крики на разных языках, но всё чаще и гуще – мат. И Денисенко понял: наши одолевают, вон уже где дело делается… Снаряды рвались уже дальше вдоль шоссе и в лесу. Что-то там горело и ухало. Видимо, артиллеристы нащупали очередную цель и теперь добивали её сосредоточенным огнём.

– Денисенко? Дом осмотрел?

– Никак нет, товарищ лейтенант, – испуганно ответил Денисенко, неожиданно увидев перед собой взводного.

 – Не успел.

– А какого чёрта тут сидишь?

– Да вот… – Он кивнул на лежащего у его ног немца. – Пленного караулю. Штыком я его… малость… Боюсь, подхватится, уползёт куда…

– Какой он к чёрту пленный?

Лейтенант Ботвинский стволом пистолета указал в глубину распахнутых сенцев:

– Осмотри дом. Живо!

Когда курсант Денисенко выбежал из сенцев, обшарив весь дом и чулан, где пахло мукою и чем-то съестным, немец уже затих. Даже скрюченные пальцы на снегу не двигались.

На виске у него алела раздавленная ягода клюквы. Лейтенант Ботвинский стоял над ним, торопливо засовывал и никак не мог засунуть в кобуру свой ТТ. Он даже не взглянул на Денисенко.

– Товарищ лейтенант, зачем же вы его?

– А ты что, собирался его в санчасть тащить? – испуганно и зло отозвался взводный, глядя куда-то в сторону, за штакетник, и Денисенко увидел, как сильно у того трясутся руки.

– Он уже отходил. Сам бы…

– Ты что, Денисенко, сиделка при больном?

После боя в Дернове отряд продолжил движение вдоль шоссе, прочёсывая березняки, населённые пункты и овраги.

Курсанты и десантники врывались в деревни, откуда не успевали уйти немцы, с ходу сбивали немногочисленные арьергарды, оставленные у дороги и на высотках с целью хоть как-то сдержать и ослабить неожиданную атаку русских. Стало ясно, что сил у немцев не так уж много и что они не намерены цепляться за каждый бугорок.