Облако в погонах

Из стихотворного цикла «В ночи»

«Стуча железкой о сухой кирпич…»

Стуча железкой о сухой кирпич,

Застонет ветер, мня, виясь и воя.

Я в даль черну смотрю, у гроба стоя,

Как граф, сказавший за обедом спич.

Сей странный гроб, я сам себе принёс,

Быть может, согреша и не беспутно,

Хотя и действовал без пут, но…

Но этим разрешал иной вопрос.

Не телу бренному в пристанище дрожать,

Туда я опущу мне дорогое.

Быть может, душу грешну упокоя,

Мой мрачный гений будет в нём лежать.

Я хороню стихи, не нужные толпе,

На них печать забвенья водружая.

Великих тени, молча окружая,

Встают вокруг в сочувственной мольбе.

Завял в ростке недюжинный талант –

Душа переполняется печалью.

Едва ли за столетий далью

Сей прах, найдёт старик-негоциант.

«Орган надрывно пел в ночи…»

Орган надрывно пел в ночи,

Последний звук – и смолк.

Оборванной струной души

Песнь продолжает волк.

С небес свинцовое пятно

Бросает мутный свет.

Темно ль, светло ли: всё одно –

Я вижу свой портрет.

Он – искуситель мой и рок,

Сообщник и судья:

В чертах – судьба, глаза – пророк

И суть моя, и я.

Переливается огнём,

Я нежен в нём и груб,

И многолик во тьме, но днём

Не видно муки губ.

«В ультрамариновой дали…»

В ультрамариновой дали

Неясно виден силуэт.

Над телом сумрачным земли

Мерцает звездопадный свет.

Мне мил забытый блеск его,

Предчувствия огонь томит.

Коль не осталось ничего –

Ничто не манит, не роднит.

Как скоро пыл во мне погас!

А много ли его имел?

Крылатый, солнечный Пегас

Меня коснуться не сумел.

От ласки лёгкого крыла

Я не проснулся осенён.

Жизнь, не начавшись, отцвела,

Ещё живущий – погребён.

«Я вижу хрустальный дворец…»

Я вижу хрустальный дворец,

В чертогах – алмазный ларец,

Над ним – золочёный венец,

А в нём – груду мёртвых сердец.

Я вижу чудеснейший сад,

Тончайший ловлю аромат.

Плоды берегут для услад,

Но каждое яблоко – яд.

Пред взором моим – дивный луг,

Ковёр из цветов лёг вокруг.

Но снова во взгляде испуг:

Меж травами – жала гадюк.

К простору морскому мой взгляд

Стремится и, видя, я рад,

Как жемчугом волны горят

И… тянутся руки наяд.

Моленье вознёс к небесам:

Спасенья усталым глазам!

Свершилась судьба, наконец –

Теперь я довольный слепец.