Лепестки Мугунхва

Весь отряд располагался на привале произвольным кольцом, в центре которого выделялась небольшая повозка в виде сундука на двух колёсах, обитого медными пластинами и запряжённого лошадьми.

Двое «красных» воинов, отделившись от отряда, пошли в направлении берега, где стоял Мэнхо. Один из них, высокий, крепкий, лет двадцати пяти, хмурил брови и что?то возбуждённо говорил на ходу. Второй, на голову ниже, худощавый, лет на десять старше первого, шёл молча, с непроницаемым лицом, глядя в одну точку.

Подойдя к Мэнхо, оба поклонились.

– Генерал, позвольте сказать!

Мэнхо, постукивая стрелой по ладони, внимательно посмотрел в глаза высокому.

– Я слушаю, Чольсок![9 - Чольсок – железный камень (кор.).]

Высокий ещё раз поклонился.

– Может, конечно, всё и не так. Но мы с Пингюном[10 - Пингюн – пустой бамбук (кор.).] думаем, что это не монгольские стрелы. Очень похожие, но не монгольские.

Высокий легонько пихнул локтем худощавого.

– Да, генерал! Чольсок прав.

Мэнхо задумчиво покрутил стрелу на ладони.

– Да-а! Пожалуй, действительно слишком ровная и гладкая. Кому могло прийти в голову столько возиться со стрелами, которые десятками вылетают в бою и пропадают? Или мастеру, сделавшему эти стрелы, нечем было себя занять. Или…

– Или этот мастер – японец! – Незаметно подошедший командир китайского «бронзового» отряда слегка поклонился. – Вы ведь это хотели сказать, уважаемый Хён Мэнхо? Мне, кстати, хотелось бы кое – что обсудить с вами по этому поводу.

Чольсок и Пингюн, взглянув на генерала и увидев его лёгкий кивок, поклонились и, развернувшись, поспешили оставить начальников наедине. Они не стали возвращаться к отряду, а поднялись чуть выше, вдоль реки, и, примостившись на крупных береговых камнях, принялись пить воду, зачерпывая её маленькими тыквенными чашками, которые каждый бывалый воин всегда имел при себе.

Сделав ещё глоток, Пингюн выплеснул остатки воды себе в лицо.

– Мне не приходило это в голову, но, пожалуй, я теперь тоже так думаю.

– Чего-о?! Японские пираты здесь, так далеко от моря?!

Пингюн хлопнул своей чашкой Чольсока по лбу.

– Дурень! По – твоему, что?! Японцы только пиратами бывают?!

– А я других и не видел. К нам на Чечжу каждое лето заплывали. Знаешь, как мы их били?! Я, правда, тогда совсем мальчишкой был.