Антонио Сальери. Интригант? Завистник? Убийца?

 Овсянико-Куликовский пишет:

«Психология гения – Моцарта – построена путем ее противопоставления натуре Сальери, это – антитеза гения и таланта. В основу антитезы положен психологический анализ зависти, омрачившей душу Сальери».

Пункт второй: гениальный Пушкин с изумительным художественным мастерством провел этот психологический анализ.

Для литературоведа очевидно, что психология зависти «омрачает разум и порабощает волю», и от нее – уже один шаг до преступления, и все это «в монологах и репликах Сальери изображено и раскрыто так, что лучшего, более полного изображения и истолкования нельзя и представить себе».

Д. Н. Овсянико-Куликовский, родившийся в 1853 году, то есть через двадцать восемь лет после смерти Антонио Сальери, и, конечно же, не знавший этого удивительного человека, считает возможным утверждать, что все «темное, сложное, лукавое и преступное, что зарождается, растет и копошится в душе Сальери, освещено тихим светом, отраженным от натуры Моцарта, этой воплощенной простоты и бесхитростности, этой души ребенка, души гения, в которой нет и тени мелких чувств, – ни зависти, ни подозрительности, ни злобы, нет даже самомнения, кичливости, тщеславия».

Ниже мы увидим, до какой степени Д. Н. Овсянико-Куликовский был неправ и в отношении Моцарта.

В. Г. Белинский убеждал нас в том, что «в лице Моцарта Пушкин представил тип непосредственной гениальности, которая проявляет себя без усилия, без расчета на успех, нисколько не подозревая своего величия».

Д. Н. Овсянико-Куликовский уточняет:

«Моцарт – bon enfant, «добрый малый», «непосредственная натура», человек, простодушно и наивно живущий, – и со стороны кажется, будто он и творит шутя, между делом и бездельем, не мудрствуя, не «священнодействуя».

Впрочем, чуть ниже литературовед все же признает:

«Таков ли был Моцарт в действительности – это уже другой вопрос, за решением которого нужно обратиться к его биографам. Для нас важно лишь то, что таковым задумал и изобразил его Пушкин».