10 женщин Наполеона. Завоеватель сердец

По словам Гертруды Кирхейзен, «мимолетная связь с бывшей возлюбленной Наполеона казалась обществу менее опасной».

Наверняка мадемуазель Жорж ничего не знала обо всех этих тайных планах, и в письмах к матери она распространялась о прелестях своего «доброго Бенкендорфа». И она действительно была представлена Александру I, который принял ее очень любезно, подарил ей драгоценную бриллиантовую застежку и один раз пригласил в Петергоф, но другого приглашения после этого не последовало.

Согласно одной из легенд, незадолго до войны 1812 года мадемуазель Жорж попросила у Александра I разрешения вернуться в Париж.

Вслед за этим якобы последовал такой диалог:

– Мадам, я начну войну против Наполеона, чтобы удержать вас.

– Но мое место не здесь, оно во Франции.

– Тогда располагайтесь в арьергарде моей армии, и я вас туда провожу.

– В таком случае я лучше подожду, пока французы сами не придут в Москву. В этом случае ждать придется не так долго…

Когда уже в 1812 году известия о несчастьях наполеоновской армии дошли до Санкт-Петербурга и когда, чтобы отпраздновать победу, все дома были украшены флагами и иллюминацией, ничто не могло заставить мадемуазель Жорж украсить так же и свой дом на Невском проспекте.

Об этом ее упорстве донесли Александру I, но он якобы ответил:

– Оставьте ее в покое… В чем тут преступление?… Она добрая француженка.

А кончилось все тем, что ей дали наконец разрешение уехать.

В июне 1813 года она уже была в Вестфалии, и ее принял брат Наполеона Жером Бонапарт.

А потом она дала пятьдесят представлений в Дрездене, и это длилось с 22 июня по 10 августа.

Там же, в Дрездене, она вновь увиделась с Наполеоном, который не просто простил ее бегство с парижской сцены, но и вернул ей прежнее положение придворной актрисы. Одного Жорж не удалось достичь – это вновь занять прежнее место в сердце императора. В этом смысле ее время прошло безвозвратно.

Гертруда Кирхейзен пишет:

«Однако она навсегда сохранила о нем верное воспоминание.

Она любила его, когда он был консулом, и взирала на него с трепетным обожанием, когда он сделался императором. И когда несчастье разразилось над его головой, она, подобно многим другим, столько обязанным Наполеону, не перешла на сторону Бурбонов, а оставалась верна своему императору и его родне, несмотря на то что ее положение чрезвычайно страдало от этого. Во время Ста дней она оказала прежнему возлюбленному последнюю услугу политического характера.