Наполеон. Заговоры и покушения

Посчитав себя в безопасности, Наполеон поехал в Оперу, где на него должны были напасть. Здание театра и все окрестные улицы были заполнены переодетыми людьми префекта полиции Дюбуа, которому была поручена финальная фаза этого дела. Наполеона сопровождал начальник его гвардии генерал Ланн – здоровенный детина, бывший крестьянин-гасконец, взявший на себя роль личного телохранителя. Когда же заговорщики попытались приблизиться к ложе первого консула, их схватили и препроводили в тюрьму Тампль. За содействие в поимке «эксклюзивов» капитан Аррель был восстановлен на службе и назначен комендантом Венсеннского замка.

Позже стали говорить, что это покушение на Наполеона на самом деле было лишь полицейской провокацией, организованной хитроумным Фуше, который чуть ли не лично снабдил «эксклюзивов» оружием, а потом специально отошел в сторону, предоставив возможность «отличиться» другим.

Американский историк Вильям Миллиган Слоон утверждает:

«Многие, в том числе и сам Бонапарт, думали впоследствии, что хитрый министр полиции вел двойную игру и умышленно приберегал шайку заговорщиков, чтобы пустить ее в дело, если это понадобится для его собственных целей».

Существует также версия, что этот заговор был инспирирован самим Наполеоном. Его личный секретарь Бурьенн в своих «Мемуарах…» рассказывает:

«Время шло, но ничего не происходило. Первый консул терял терпение. Наконец Аррель пришел и сказал, что у них нет денег, чтобы купить оружие. Ему их дали.

На следующий день он пришел и сказал, что оружейник их не знает и не хочет продавать оружие без разрешения. Пришлось открыться Фуше, и тот дал оружейнику разрешение, права на которое у меня не было».

Трудно поверить, что хитрый и осторожный Бурьенн делал что-либо, не посоветовавшись с Наполеоном.

Французский историк Жак-Оливье Будон развивает эту мысль:

«Бонапарт ловко воспользовался этим заговором. <…> Он стал проводить мысль о том, что его смерть повлечет за собой хаос в стране.

Если же он будет облечен доверием нации, то сможет выполнить задачу, которая на него возложена. Заговорщики были схвачены, но их не судили немедленно. Правительство не желало публичного процесса, который мог иметь два пагубных последствия: он предоставил бы трибуну обвиняемым и спровоцировал бы другие покушения подобного же рода».

После ликвидации «заговора кинжалов» полиция начала репрессии против наиболее активных якобинцев.