Первая мировая война

С началом войны странами-участницами были изданы официальные «цветные» книги, в которых объяснялись непосредственные причины войны. Это были: германская «Белая», британская «Синяя», российская «Оранжевая», бельгийская «Серая», сербская «Синяя», французская «Желтая» и, наконец, австрийская «Красная» книги.

Во всех этих сборниках документов ответственность за развязывание войны возлагалась на противоположную сторону. Так, например, в германской «Белой книге» говорилось о том, что усилия Австро-Венгрии и Германии в июльские дни 1914 года носили «исключительно оборонительный» характер.

Тогда как Россия якобы «желала войны», и «своей мобилизацией, угрожающей безопасности германской империи, русское правительство разрушило все посреднические усилия европейских государственных канцелярий, незадолго до их успеха».

После окончания войны державы-победительницы объявили виновниками мировой катастрофы Германию и ее союзников.

В 231-й статье Версальского мирного договора говорилось: «Союзные и объединившиеся правительства заявляют, а Германия признает, что Германия и ее союзники ответственны за причинение всех потерь и всех убытков, понесенных союзными и объединившимися правительствами и их гражданами вследствие войны, которая была им навязана нападением Германии и ее союзников».

В самом деле, Германия нарушила нейтралитет Бельгии, гарантом которого являлась вместе с другими европейскими державами. Она же первой объявила войну Франции и России, начала активные военные действия на западе.

К тому же было бы очень странно, если бы страны-победители объявили виновными в развязывании войны сами себя.

В Советском Союзе закладывалась иная трактовка начала мировой войны. Один из первых советских исследователей данной проблемы известный историк М.?Н.?Покровский стремился доказать, что именно царская Россия была главной виновницей войны. Он писал:

«Русские помещики и Николай II <…> бросаются в драку первыми; они затевают всю эту войну, хотя этот конфликт был наименее острым. Это тем и объясняется, что для Англии тут жизнь стояла на карте, а когда для человека или для целого государства на карте стоит все, то он десять раз подумает, прежде чем начать драку.

А Россия в это время находилась в управлении людей, которые чрезвычайно легко относились ко всему происходящему».

С другой стороны, буквально на той же странице М.?Н.?Покровский сам признавал, что «наиболее острым был конфликт англо-германский», за которым (по значению) следовал германо-французский.