На фронт с именем отца

Среди ночи ворвались бандеровцы в дом, куда фельдшера определили, пожилая хозяйка из местных пыталась защитить девчонку, да куда там, герои были настроены решительно: раз комсомолка – «на гиляку». Надругались, звезду на спине вырезали…

СМЕРШ хлеб не зря ел, раздобыл информацию – главарь банды с группой подельников должны объявиться на глухом хуторе. Командир батальона вызвал Ивана, дал полвзвода – проверить разведданные, если верные – уничтожить бандитов. Выехали по темноте, за километр до места назначения Иван остановил машину, дальше двинулись пешком.

На хуторе стояло четыре хаты. Одна выгодно отличалась от других. Если бандиты здесь, решил Иван – в ней разместятся. Не ошибся. Сами себя и раскрыли. Бандеровец вышел под утро по нужде и обнаружил красноармейцев. С предупреждающим криком бросился к дому, толкнул дверь и тут же был срезан автоматной очередью. Бандиты заняли круговую оборону, принялись отстреливаться из окон. Бойцы Ивана своё дело знали туго, все как на подбор фронтовики. Забросали дом гранатами. И всё стихло.

Иван на всякий случай швырнул ещё одну в открытую дверь, подождал и поднялся на крыльцо. Перешагнул труп бандеровца (тот красноармейцам хорошо помог, заклинив собой дверь), сделал два шага внутрь хаты… Всё произошло мгновенно, память зафиксировала тишину до звона в ушах и тараканов, бегущих по глинобитному полу. Похоже, короткий бой стал громом среди ясного неба для их запечной райской жизни, посему, как только стрельба прекратилась, вылезли из укромных мест и пустились наутёк из опасной хаты.

Того бандеровца, как и тараканов, спасла от разрывов гранат печь. Иван услышал шорох за правым плечом и с разворота дал автоматную очередь. Бандит стрелял из пистолета, пуля пролетела по касательной, обожгла шею. Иван не промахнулся, очередь надёжно вошла в грудь противника. Отомстил за фельдшера. Это был главарь банды. Мордатый дядька, усатое лицо обезображено шрамом, он тянулся от уха к подбородку.

Три года с лишним воевал Иван на фронте, почти столько же пришлось ходить после войны под пулями. Но мирная жизнь, даже если под боком в лесах бандеровцы, она не фронтовая. В Богородчанах советский офицер влюбился в Галю. Ему двадцать три, ей девятнадцать. Самое время вспыхнуть в сердце сладкому огню. Кому довелось хоть раз в жизни побывать в начале мая в Киеве, тот не даст соврать: украинские девушки – особый разговор.