Ворошиловский меткач

Медсанбаты располагались у линии фронта, раненых с поля боя туда доставляли. С лёгкими ранениями лечились в медсанбате, остальных отправляли на лошадях или машинах за пять или десять километров в тыл, в эвакопункты. Это была 13-я армия 1-го Украинского фронта. Фронт движется, эвакопункт следом. В одних палатках жили, в других хирурги делали операции. В эвакопункте я был до конца войны. Майора месяца за два до Победы куда-то перевели, звал с собой, я отказался.

Мы долго стояли на Сандомирском плацдарме, а потом началось наступление.

Как немецкую границу перешли, я опять разведчиком стал. Не фронтовым – квартирным. Передовые части с боями идут, следом – тылы с боеприпасами, снабженцами, складами, кухнями, продовольствием, госпиталями, ветеринарным лазаретом, полевой почтой. Боеспособность армии зависит от расторопности тылов. Штаб наметит следующее место базирования госпиталя, тут же начинается подготовка к отправке, а мы, разведчики-квартирьеры, прыгаем на велосипеды и крутим педали, только свист в ушах. Пока колонна движется, мы в пункте назначения рекогносцировку проведем, определимся, в каких домах госпиталю лучше остановиться, приготовим дома. При госпитале всегда были молодые крепкие ребята, которых начальник придерживал из выздоравливающих для переноски тяжелораненых, помощи им, охраны. Человек пять таких посылали квартирьерами, они брали меня. Велосипедом в Германии обзавестись было проще простого, в Польше редкость, в Германии – полно двухколёсной техники. Для многих солдат в диковинку поначалу было, учились кататься…

Первый немецкий населённый пункт поразил марсианской пустотой.

Наши передовые части шли с одной задачей – не давать отступающим немцам передышки, догонять и уничтожать. Городок они взяли и ушли, мы на велосипедах прикатили, и никого. Меня ещё и потому брали – язык знал. А тут ни одной живой души, познания применять не к кому.

Пропаганда Геббельса запугала мирное население. Дескать, Красная Армия чикаться не будет. Русские звери только и ждут немок насиловать, жителей старых да малых поголовно истреблять.

Побежишь от такой перспективы, бросая кастрюли… Немцы подгоняли машины, всех до единого эвакуировали. Они прекрасно знали наш лозунг: «Добьем врага в его логове». А так как сами лютовали на нашей территории, ожидали ответной мести. В Харькове, когда его освободили, на площади Дзержинского, на этой самой большой в Европе площади, поставили виселицы и всех предателей и полицаев повесили на глазах города.