Час негодяев

Сам Козак тоже достал свой пистолет – «кольт» с удлиненным магазином. Тем временем местные майданствующие попытались пропороть шины, но обнаружили, что там специальные вставки и резиновая пена и ножом их не возьмешь. Это привело их в еще большую ярость.

– Ястребу-один Ястреб-три, местные пытаются проникнуть в машину, ведут себя агрессивно…

Тем временем оперативный сотрудник АНБ Вирджил Айснер, отвечающий за проект электронного наблюдения в Киеве и обязанный вывезти аппаратуру, сделал самую большую глупость в своей жизни.

Он следовал в головном «Субурбане», тот был бронированный, и у него не опускались стекла.

И потому он приоткрыл тяжеленную бронированную дверь, хотя делать это было категорически запрещено.

Сразу несколько рук ухватили ее и дернули на себя. Он еле удержал ее, если бы дверь не была бронированной, не удержал бы. Но тут играла свою роль инерция и автодоводчик двери, и ему удавалось ее держать.

– Бей!

– Жги их!

– Колеса, колеса режь!

– Мы граждане США! – заорал Айснер.

 – Вы не имеете права!

– С…и!

– Колеса, колеса!

Водитель врубил одно из средств нелетальной защиты. Сирена, на громкости более ста десяти децибел, ударила по погромщикам, пытающимся прорваться к машине. Кто-то отшатнулся, схватившись за голову, но кто-то продолжал лезть на машину.

Пистолетный выстрел ударил по лобовому стеклу, прямо напротив водительского места. Не пробил. Прямое нападение на машину.

Водитель нажал на газ, и семилитровый двигатель бросил машину вперед, через вязкую человеческую массу.

Кто-то прыгнул на капот, его лицо, искаженное нечеловеческой злобой, на секунду оказалось напротив водителя, и он подумал, что это зомби. Потом оно исчезло, грянули автоматные очереди.

Бутылка с зажигательной смесью хряснулась об крышу, разбилась, ослепительно-яркое пламя потекло по бортам. Раздались выстрелы.

– Нападение!

Все они прекрасно знали предел применения силы – сейчас оппозиционеры, или кто там они были, перешли черту.

Барни нажал на кнопку, верхняя часть люка поползла вниз, кто-то попытался схватиться за край нижней «калитки», и Козак выстрелил в него почти в упор. Мелькнуло почти белое лицо, человек мгновенно упал. Защелкали выстрелы.

– Ястреб-три. Прорываемся!

Словно отвечая, машины тронулись, жидкий огонь тек по крыше. Визгнула пуля – и тут же загрохотал пулемет Барни, посылая в темноту огненные, пронизывающие насквозь пики трассеров.