I Италийский легион. Книга 1

На левом фланге штандарт Авла Пелиона показывал, что окруженные еще не вырублены до конца и продолжают сопротивляться, правый Статий не видел и понимал, что там дело совсем худо.

Знаменосец Статия умер мгновенно, пораженный несколькими ударами одновременно. В сутолоке и давке штандарт не был подхвачен, и его втоптали в кровавое месиво под ногами. Опцион на другой стороне квадрата поддерживал мужество и дисциплину солдат, но вид падающего знамени всегда действует угнетающе.

Более половины легионеров были еще не окрепшими в боях новобранцами, недостаточно опытными и стойкими, в их глазах все быстрее нарастал ужас смерти, движения становились все более нервозными и неуверенными, строй ломался, и римляне сбивались в кучу…

…Сквозь яростный, но все же монотонный шум сражения Скатола услышал неясный, но хорошо узнаваемый топот несущейся галопом конницы, приближающийся со стороны дороги, по которой пришла когорта.

Мысль о том, что это резерв сарматской конницы, придала Скатоле мрачной решимости отчаяния.

«Только не плен, лучше смерть, избавляющая от позора и лютых пыток варваров, – мелькало в голове Марка. – Только не плен, только не плен…»

Конный отряд Галерия Цецины максимально быстро, но все же экономя силы, добрался до места, занял выгодную позицию за изгибом дороги, поросшей густым лесом. Нужны минуты для разведки, перестроения и большого вдоха перед вступлением в сражение. Сквозь листву деревьев хорошо были видны спины ликующих даков и отчаянно и безнадежно защищающихся римлян.

Обернувшись к командиру 2-й сотни Асинию Помпонию, Цецина произнес:

– Если засаду обнаружить и ударить по ней, она понесет такой же урон, какой сама желала причинить.

Помпоний, один из тех железных людей, что шутят даже перед лицом смерти, ответил:

– Командир, я бы записал твое мудрое изречение, да сейчас не на чем.

– Вернемся в лагерь, я повторю. Я рву кольцо вокруг ближайшей группы, ты же на помощь дальней. Все. В атаку!

Даки, уже уверовавшие в победу и со спины ожидавшие только своих, были потрясены внезапностью атаки римской конницы.

Удар был настолько мощным, что ни убежать, ни защищаться даки не могли, сбитых с ног затаптывали, других рубили и резали, как овец.

Давка и зловоние испражнений от ужаса, вспоротых животов, размозженных черепов, отсеченных конечностей, казалось, повисли над полем боя смрадным туманом.

Волна удара прокатилась по всей массе сражающихся.