Распни Его

Они были коротки, но в них отразилась вся кроткая, мягкая и любящая душа его:

«Тяжелый, грустный день. Дорогой папа вовсе не спал и почувствовал себя худо утром, так что нас разбудили и позвали наверх. Что за испытание… Около одиннадцати часов у дяди Владимира было совещание докторов – ужасно…»

19 октября Император Александр III, Самодержец Всероссийский, встал с кровати в последний раз. Несколько часов он просидел в кресле. Это опять дало надежду, которую все так жадно хотели иметь. К вечеру он слег.

Последний роковой день Великий князь описал подробно. Кончина отца потрясла его. Он совершенно пал духом. Плакал горькими, неутешными слезами. Порою ему казалось, что это только страшный кошмарный сон, что вот он проснется и все увидит иным, увидит отца здоровым, увидит вокруг себя веселые лица и не будет на душе мучительной тоски, горя и тревоги.

* * *

«Боже мой, Боже мой, что за день. Господь отозвал к Себе нашего обожаемого, дорогого, горячо любимого папа. Голова кругом идет, верить не хочется, – кажется до того неправдоподобной ужасная действительность.

Все утро мы провели наверху, около него. Дыхание его было затруднено, требовалось все время давать ему вдыхать кислород. Около половины третьего он причастился Святых Тайн. Вскоре начались легкие судороги… и конец быстро настал. Отец Иоанн больше часу стоял у изголовья и держал за голову. Это была смерть святого. Господи, помоги нам в эти тяжелые дни. Бедная, дорогая мама. Вечером, в девять с четвертью – была панихида, в той же спальне. Чувствовал себя как убитый».

Это еще не был монарх, умеющий скрывать свои слабости, душевные страдания и волнения. Он был юношески молод, деликатен, чувствителен. Он переживал свое горе точно так же, как переживал бы его всякий человек, простой и не сановный. В то же время он понял, а может быть, только смутно почувствовал, что на плечи его легла огромная тяжесть власти, а вместе с ней и ответственности за судьбы России. Обнимая своего шурина, мужа сестры Ксении, Великого князя Александра Михайловича, сверстника по летам, он воскликнул в слезах:

– Сандро, что я буду делать? Что будет с Россией? Я еще не подготовлен быть Царем.

Я не могу управлять империей. Я даже не знаю, как разговаривать с министрами. Помоги мне, Сандро…

В первые дни после смерти отца молодой Государь жил в атмосфере горячки. Тысячи различных неотложных дел, забот и разговоров поглотили его внимание и время.