Распни Его

Родзянко говорил долго, топтался и кружился вокруг одних и тех же вопросов, как кружится ночная бабочка вокруг огня, и закончил словами:

– Общество требует реформ; требует создания ответственного министерства, пользующегося доверием народа; требует устранения Императрицы от государственных дел; требует настоящего народного представительства с правами, требует удаления Протопопова. Растет народное недовольство.

Мы накануне огромных событий, последствий которых предвидеть нельзя. То, что делает ваше правительство и вы сами, до такой степени раздражает население, что все возможно.

Всякий проходимец всеми командует. Если проходимцу можно, почему же мне, порядочному человеку, нельзя?

Государь вспомнил этот момент. Тогда он подумал: «Какую сморозил глупость: позавидовал проходимцам; какой недалекий человек».

Родзянко же продолжал, как ни в чем не бывало:

– В моем докладе я указываю вам целый ряд мер.

Это искренно написано. Я изложил вам правдиво то, чего требует общество. Подумайте, Государь, и сделайте так, как я вам советую.

Спасайте себя.

– Я сделаю то, что мне подскажет моя совесть, и то, что мне положит Бог на душу…

– Ваше Величество, вам, во всяком случае, надо очень помолиться, усердно попросить Господа Бога, чтобы Он показал вам правый путь, потому что шаг, который вы теперь предпринимаете, может оказаться роковым…

Государь остро почувствовал язвительную насмешку. Она обожгла его самолюбие, как удар бича. Он встал и, смотря в упор на тяжелое, багрово-красное лицо Родзянки, на заплывшие, невыразительные глаза, медленно и твердо сказал с ледяной холодностью:

– Вы говорите, что общество требует… А не кажется ли вам, что я также могу потребовать от общества и предъявить ему еще более длинный список обвинений, в начале которого стоит подлинная измена и подлинное предательство.

Предательство не только в отношении меня, трона, но предательство более страшное: предательство Родины, России, в момент грозной и тяжелой войны.

Революция может вспыхнуть, но история и Бог нас рассудят, кто был прав и кто был виноват, кто защищал интересы родной земли, а кто защищал интересы фрондирующего общества и интересы революции в прямом смысле.

Общество изолгалось, исподличалось, потеряло чувство моральной ответственности. Милюков сказал в Думе гнусную ложь, и вы его не остановили, вы не потребовали его исключения, вы не передали дело о нем прокурору, вы не заявили на всю Россию, что Милюков солгал, сказал неправду.