Алеманида. Грёзы о войне

Напористость выносливых галльских лошадей в кавалерии Константина спустя непродолжительное время дала о себе знать.

Эквиты полностью смяли левый фланг катафрактариев и практически уничтожили мавританскую конницу, столкнув в Тибр. Парфянские кавалеристы не выдержали напора и обратились в беспорядочное бегство. Тем не менее, Тигго вместе с царём надолго увязли в перебранке. Мавританцы разделились в горячем стремлении поразить сверкающий шлем Августа, посему сумели даже отодвинуть эквитов на половину стадия.

Едва их предводителя выбили из седла, как инициатива перешла к Константину.

Если у кавалеристов Августа дела шли с переменным успехом, то пехота испытывала некоторые трудности. По сигналу легата центурион ланциариев выступил вперёд. Кустодиан, услышав сигнал корна, повёл центурию к передним войскам Максенция. Италийские новобранцы бились и атаковали как попало, преторианцы же оказали достойное сопротивление. Если кавалерия, возглавляемая Константином, просто затоптала врага, то Кустодиан в очередной раз познал всю жестокость ближнего боя.

Крики и непроходимая толчея из копий и тяжёлых имперских щитов. Со всех сторон наседали вопли, ругань и возгласы на разных языках, сопровождаемые безудержной злобой. От лязга железа и безумных криков умирающих людей закладывало уши. Кровь лилась повсюду, превращая сухую землю в скользящее месиво.

Гастаты толкали тяжёлыми щитами преторианцев Максенция, разили их пилумами[52 - Пилум метательное длинное железное копье, с крючкообразным концом, для бросания с близкого расстояния, состоявшее на вооружении легионов Древнего Рима.

] и пытались сместить к Тибру. Через несколько минут на земле появилась первая прослойка из тел, по которой топтались остальные. Берег реки усеяли сотни тел, обломки щитов, копий и отрубленные конечности. Тибр завалило трупами людей и лошадей, которые создали огромную запруду. Доносились истошные крики солдат, пытавшихся удержаться на плаву. Под тяжестью доспехов они шли ко дну.

– Держать строй!

– Не ломать коробку!

– Тубицины, трубите наступление! – приказал пропретор.

Крики перерастали в вопли и истеричные слёзы. Древки знамен и штандартов ломались, рушились на землю и обагрялись кровью. Люди падали с расколотыми черепами и раскроенными ребрами.

Для Кустодиана подобная картина являлась привычной. Он снёс часть головы ещё совсем молодому парню и успел подумать, что бывал и в худших передрягах.