Алеманида. Грёзы о войне

Константин обещал не трогать патрициев, если те не станут угрожать его правлению. Так и продолжалось до тех пор, пока горстка заговорщиков во главе с сенатором Титом Нигером не решила проверить царя на прочность. Зачинщика и шестерых сенаторов казнили, еще пятерых заставили совершить самоубийство. После случая с Нигером патриции старались не связываться с Августом и не давать даже повода к обвинениям в государственной измене.

Таков был сей достойный представитель славного рода Констанция Бледного.

Возле Августа шёл с пергаментами секретарь-вольноотпущенник Меций, который на аудиенциях иногда выполнял роль номенклатора[84 - Номенклатор – раб, объявляющий имена посетителей.

], а рядом вышагивал советник Луций Валерий Антигон. Кесарскую должность упразднили, но он фактически являлся Цезарем Рима, распоряжаясь казной и возглавляя малый совет.

В последние три месяца Антигон заведовал иностранной торговлей и выполнял обязанности казначея при Августе Максенции, а до этого тридцать семь лет воевал в Галлии и Аквитании.

На покой Антигон ушёл в чине легата, а после стал наместником Паннонии. Ещё два года он участвовал в подавлении бунта пиктов, но в итоге вернулся в Рим.

Антигон придерживался принципов единовластия, однако долгая служба, несправедливости жизни и провалы прежних властителей превратили его в истого республиканца. После захвата Рима Максенцием мудрый и обстоятельный Антигон выступил против решений нового Августа, чем вызвал негодование продажных соратников. Максенций снял Антигона с должности принцепса[85 - При?нцепс – первый в списке древнеримских сенаторов, обычно старейший из бывших цензоров.

Дословно переводится «первый гражданин». Раньше этим термином называли императоров (прим. автора).] и попросил удалиться в загородную виллу. Когда напряжение достигло апогея, опальный сенатор покинул Рим и присоединился к лагерю Константина.

Рядом с Антигоном шёл Квинт Элий Евтихиан, который являлся префектом священной опочивальни. О его неумеренности в плотских утехах ходили небылицы, достойные восторженных баллад в эпических сказаниях.

Лицо Евтихиана ещё в детстве искромсало моровое поветрие, от чего тот выглядел, точно покалеченный гладиатор. Его плутовской подслеповатый взгляд не внушал особого доверия, а вальяжная походка копировалась половиной Рима – далеко не лучшей его частью.

Несмотря на сомнительную репутацию, Евтихиан имел светлую голову, когда не погружался в пьяный разврат. Константин не разделял интересы и принципы советника.