Алеманида. Грёзы о войне

Он не щадил никого и выбивал всю дурь из болтунов вроде Стиракса и Валента. Но при этом плакал, наблюдая гибель животных, и тяжело переживал потерю какой-нибудь мелочи наподобие ременной пряжки, «счастливого» сагиона или любимого ножа.

Вечная конкуренция Эфиальта и Валента положительно сказывалась на общем мастерстве команды. Соратники стремились к высотам, которые покорились лучшим мечникам. Валент закрепился на поприще лучшего фехтовальщика и иногда позволял вольности в виде прогула тренировок. Эфиальт доходил до крайности, терзая своё слабое тело дни напролет.

Стоило ему превзойти Валента, как тот недовольно хватался за меч, ощущая уколы гордыни.

Командира отряда так и не назначили. Центурион видел начальником гвардии Прокла. Смелый и рассудительный грек отвечал всем требованиям и был способен взять на плечи тяжёлое бремя управления шайкой следопытов. В последний момент Агесилай напомнил старшему товарищу про подарок Филиппа. Но Кустодиан не видел в Валенте разумного лидера. Крутой нрав и скверный характер парня портили картину.

– Ты поставишь Прокла первым, а Валент отнимет своё силой, – приводил доводы Агесилай. – Я на твоей стороне, Кустодиан, но мы должны обеспечить единство в отряде. Ты прекрасно знаешь амбиции и честолюбие Валента. Он не примет назначение Прокла. Наш эллин слишком галантен, чтобы сражаться с острословием римского ублюдка. А в бою они смогут побороться за желаемое. Я бы вообще поставил Эфиальта, умей он разговаривать.

– Глупость какая! Мы рассуждаем о мальчишке и прогибаемся под него.

Я просто прикажу, ибо я наставник!

– Само собой, ты старший среди нас, но детвора увидит предвзятое отношение. Логичнее провести поединок. Пусть лямку лидерства тянет сильнейший, а не человек твоих симпатий.

Кустодиан согласился с Агесилаем и поблагодарил за совет.

До отъезда в Галлию центурион дал бойцам передышку и позволил покидать казарму чаще обычного. Бойцы с радостью восприняли слабину наставников, превратив самостоятельные тренировки в беззаботные будни.

Никого не наказывали и даже не читали нотации. Ранее Агесилай частенько привязывал провинившихся на солнцепёке или бил палкой по ногам, но сейчас наставники словно впали в дрёму. Они не замечали распоясавшихся учеников и закрывали глаза на их прегрешения. Агесилай с Кустодианом лишь о чём-то горячо спорили, а потом по несколько дней не разговаривали. Их настроение отчасти передалось прочим обитателям казармы. Ученики превратились в раздражительных баламутов.