Алеманида. Грёзы о войне

Он грозно двинулся на неё.

– Ты вышла сюда, чтобы меня поймать? А ну говори, уже всё рассказала господину?

Девушка отступила на шаг и выставила руки вперёд.

– Да вся вилла знает, что Вирсавия – законченная потаскуха. Какая вилла? Весь город! Знаешь, сколько матросов побывало в её постели? Думаешь, ты первый заявился в окно? О, Гера, почему все они сначала встречают меня? Не обольщайся, не думай, что она вдруг решила поиграть в любовь. Я вижу, ты мужчина простой, многого не знаешь. Брось её, пока она тебе в душу не плюнула.

Валент прижал Мавру к стенке.

– Ты за меня не беспокойся, лучше о себе подумай. Тебе, видимо, ни одного матроса не перепало? Вирсавия всех переманила к себе, значит? А тебе не хочется поиграть в любовь?

Мавра вырвалась из хватки Валента и со звериной жадностью набросилась на него. Он взял её прямо возле изгороди.

В казарму Валент вернулся уже под утро. Он представлял гнев Кустодиана, плеть Агесилая и от этого не становилось легче. Юноша пришел к лазу, который позволял незаметно скрываться и появляться в казарме.

Валент тяжело сопел, когда пытался протиснуться в проход.

– Ох уж эти юношеские любви порывы.

Валент увидел Киприана, сидящего на скамье с книгой на коленях.

– А ты почему не спишь?

– Я просыпаюсь с первым лучом солнца и тебе советую, юноша. Не бойся, я не скажу Агесилаю, где ты бродишь.

– Разве ты знаешь? – Валент яростно стрельнул глазами.

– Нет, но твои пылкие очи выдали тебя с потрохами. Ты уж определись, чего желаешь от жизни.

Агесилай смеётся над тобой, ибо твои попытки несуразны.

– О чём ты, старик?

– Валент стремится стать лучшим воином? Наверное, ты вдохновлялся подвигами Геракла и Ахиллеса, хотя я не уверен, что наёмников обучают грамоте. Уж определись, юноша: семью желаешь завести или достичь небывалых высот? Люди вроде тебя имеют возле себя гетеру, а не жену. Едва поверишь в любовь, как Эфиальт вмажет тебя мордой в песок.

– Этого не случится. Киприан, а ты не знаешь, почему Агесилай с Кустодианом ссорятся?

– Спарта с Аргосом вечно рассыпаются в объятиях, а потом грызутся.

Дорожки старых приятелей разошлись. Кустодиан служит Константину, Агесилай – Лицинию. Августы снова поссорились. Догадаешься сам, что пошло не так?

– Как-нибудь разберусь. Прости, а ты не научишь меня читать?

Киприан улыбнулся и постучал по книге.

– Придётся схватывать на лету, ибо война на пороге, фракиец. Ступай, успеешь часок-другой вздремнуть.