Алеманида. Противостояние

Эпихарид приказал выдавать паёк строго на одного легионера, а воров убивать на месте. Пропретор понимал, что если Аттал не возьмёт крепость приступом, то обложит её кольцом, дабы обречь защитников на голодную смерть.

***

Аттал смотрел на дымящуюся крепость и игрался с застёжкой на ножнах. Он не ожидал, что такое незначительное препятствие окажет яростное сопротивление. У конунга закончились камни и зажигательные снаряды. Неделю назад у солдат захватывало дух от количества обозов. Но оказалось, что запасов камня едва хватило на сутки.

Аттал не знал, кого обвинять в сложившейся ситуации. Перед советом военачальников он пригласил Харольда.

– Думаю, ты понимаешь, что вожди ожидали других результатов? – недовольно произнёс Аттал. – Громче всех кричит Ориг.

Харольд предвидел вспышку гнева конунга, но держался с присущей ему выдержкой.

– Терять людей в осаде – обычное дело.

– Почему у нас ничего не вышло? Мы сделали так, как нам сообщили, стреляли в места, которые нам указали. Они бы не успели установить новые ворота, если бы я отправил в крепость десять тысяч человек.

Сейчас проход укреплён, камней нет. Что прикажешь? Камни собирать? Солдаты надо мной смеются.

– Не нужно собирать камни. И солдаты над вами не смеются. Не понимаю, почему Ориг не явился на общий сбор.

– Он присягнул на верность моему отцу, проклятый назорей. Ориг обязуется выступить на моей стороне только в том случае, если враг титулом будет не ниже Цезаря. Префекты и легат ему, видите ли, не ровня.

Посему мы воюем, а он прикрывается христианской моралью. А его квады нам бы пригодились. Ведь их почти столько же, сколько нас, алеманнов.

Харольд умолк. Он не хотел продолжать беседу с конунгом. Харольд не видел стержня в этом человеке. Аттал отрастил бороду и напустил вид мудреца, считая себя правителем с большой буквы. Харольд знал, что это далеко не так, ведь единственным достижением Аттала, и то благодаря фортуне, было родство с Матайесом.

Конунг не умел распоряжаться дарованными ему богатствами.

От любой неудачи он опускал руки и жаловался на весь мир. В случае же благоприятного исхода все лавры приписывал себе. Агарес часто говорил, что Аттал слабый вождь, когда дело доходит до действий. Зато словами конунг подначивал всех.

Но иногда наступали минуты просветления, когда голову Аттала посещали мысли, недоступные даже Харольду. Это и останавливало советника от бегства с высокого поста, хотя истинной причиной всё же было большое жалованье.