Алеманида. Противостояние

На каменную столешницу возле алтаря падал свет из единственного окна.

– Неудачно выбрали материал, – сказал Марвин. – Проклятые штаны Тараниса, какая же безвкусица!

Старик взял свечу с постамента и высек искру.

– Это место осквернено.

– Ты – назорей, для тебя вся иная религия скверная, – парировал Бельфор.

– Я думал, здесь есть жрец или друид, – произнёс Марвин.

– Был, да теперь расплачивается по долгам с Отцом небесным.

– Мое терпение на исходе… – Бельфор гневно взглянул на святошу. – Ты заткнёшься?

– Как? От ваших вопросов в аду котлы потухнут.

– Ты по делу говори. Не поминай лишний раз своего Плотника.

– Тебе, значит, можно Тараниса поминать, а мне Спасителя нет?

Нетопыри промолчали. Они зажгли свечи и осмотрелись. Посреди помещения стоял постамент, наподобие тех, что назореи в Галлии ставили у себя в катакомбных храмах, и стена, похожая на таблиний. Бельфор подошёл ближе и увидел на наклонной столешнице постамента белый слепок лица неизвестного старца. Перед алтарём возвышалось изваяние Хорса.

В отличие от статуи на вершине башни, здесь в протянутой руке божество держало меч.

Бельфор указал на слепок.

– Это посмертная маска Матайеса, – пояснил Кавир.

– Какого Хлудана тогда Аттал сюда не ходит?

– Почем я знаю? Раньше ходил. Сейчас уже нет. Вы же не просто так про друида спрашивали? Тут давеча произошла занятная история. В тот вечер я зашёл сюда помолиться…

– Ты же назорей. Зачем тебе чужое капище?

– Ну нет у нас храмов! Что я поделаю? А Бог молитву отовсюду услышит.

Пришёл я, значит, преклонил колени, помолился за сына усопшего, да за суженых для дочерей. Гезаг, друид, всегда мне был рад. Иногда даже молился со мной. В храм ведь даже язычники не заходили. Я единственный на сотню миль сюда ползал. Бог свидетель! Грехи вымаливал, прощение просил…

– Ближе к делу, – перебил Бельфор.

– С тех пор как Аттал выдворил фракийцев, поклоняться Хорсу перестали. Но Гезаг оставался непоколебим. Даже среди назореев такие стоики редкость.

Он сказал, что будет служить, пока ноги ходят, и кланяться, пока колени гнутся. И сдержал обет. Но объявились лихачи, – Кавир развел руками и горестно вздохнул.

– Ну, – поторопил Бельфор.

– В храм вошли семь человек, молокососы. Мне говорили, что раньше с ними ходил мужик постарше. Грозный такой. Прямо как наш Саваоф на росписях. Гезаг, видать, подумал, что гости пришли для подношения. Да только мне так не показалось. Я стоял в сторонке, меня не заметили.