Мне 35

Меня давно не удивляет всё то, что происходит в мире, поскольку эти военные конфликты, как и бытовые, никогда не прекращались. Ещё психологи начала двадцатого века вывели такую мысль, что никто не создаёт такой угрозы опасности, как сам человек. Это чисто психологическая особенность, что человек сам себе может навредить. В одном случае он физически себе вредит, когда видит какие-нибудь жуткие галлюцинации. В другом, он психологически и социально себе вредит, когда, как ему кажется, он делает что-то правильно.

Да, любой врач скажет, первым делом – «Не навреди!»

Я не ищу виноватого в конфликтах. В принципе не ищу. Для меня виноваты могут оказаться оба. Это не считая, когда посторонний человек меня пытается зацепить, делая самые омерзительные поступки и умозаключения. Когда-то за воровство руку могли отрубить. Сейчас, хвала Небесам, мы обошлись банальным заявлением в полицию.

Вообще, меня очень трудно довести до такого состояния, где бы я уже разбирался, как мне тут говорят и советуют, по-мужски.

Человек, который лазает по моим вещам, придумывает на лету гнилые отговорки того, зачем он это вообще делает, не заслуживает называться мужчиной. А значит, и разбираться по-мужски не с кем.

Хорошо, если разобраться, когда тебя кто-то любит не понарошку. Многие, по-моему, только вид делают. Вот, женщина хозяйничает по дому. Чего лезть, если она знает, что, где лежит. Она знает, что хозяйничать.

Вообще, женщинам нравится, когда всё под контролем. А мужик сытый, в тепле, в уюте, ему осталось только новости поглядеть, и убедиться, что ничего страшного не произошло, везде покой и уют, везде только музыка. Кстати, никогда не думал, что в Крыму инжир растёт.

Помню, маленький, в Дербент к бабуле ездили, на пляж ходили, и по дороге на пляж инжир собирали, кушали. Там его очень много растёт, и он весьма вкусный. А вот, в Крыму первый раз слышу, что инжир растёт.

Всегда думал, что там только лук огромных размеров.

Ну вот, я и вернулся обратно в хостел, работать администратором, и одновременно проживать здесь. Мне уже не верится, что однажды мои литературные работы будут читаться широкой публикой, и книги раскупаться огромными тиражами. Мне уже просто трудно в такое поверить, поскольку семь лет к ряду, я только и делаю, что публикуюсь, стараюсь, уже не знаю, с чего начать и, чем закончить.