Бешеная Мария. Документальные легенды

Теперь видимо никто уже никогда и не узнает… Шёл солдат по сожжённым деревням, где иногда можно было разжиться не пойманной немцами курицей. Или мясом убитой «сверхчеловеками» собаки. А то и куском конины, пусть и припахивающей бывало. Но в лесу обжаренная на костре она была вполне съедобной. А деньки, когда кишка кишке протокол писала тоже были. Тогда спасал лес. Но только там, где безжалостный и жестокий каток вторжения ещё не прокатился. Лес-батюшка хоть как-то, но поддерживал. А сильно полегчавший, но когда-то набитый под завязку едой ранец он не выбросил.

В нём лежало несколько магазинов от немецкого автомата, пара гранат, что нашёл в дороге и полпачки сигарет «Юно». Их тоже приходилось расходовать экономно. Когда ещё табачком разживёшься… Курил тогда, когда уж очень сильно хотелось. Так и шёл на звук фронта, который то приближался, то убегал на восток. «Вот зачем иду? – думал он. – Зачем? Ведь всё равно сын «кулака»? И там, за линией фронта это всплывёт. А где ты был? Наверняка спросят. И поверят ли в то, что я не от немцев иду, а? Так и будет это «кулацкое» клеймо висеть на мне… Хотя какой батя «кулак»? Лошадка, куры, десяток гусей, коровка… И ведь не нанимал он никого… Я да два брата отцовы помогали. И по каким таким меркам стали вдруг «кулацкой» семьёй? И ведь нашлась какая-то лярва в комбеде, «стукнула»… Не забрали бы тогда зерно, отсеялись и с хлебцем были бы. Вот тебе и «земля крестьянам, мир народам.»

Он остановился, оглянулся.

Лесная дорога чуть угадывалась. Видно по ней уже давно никто не ездил. Но ведь куда-то и когда-то она вела! Он присел сойдя с неё в сторонку, положил рядом автомат, снял с предохранителя, прислонился спиной к дереву и… заснул. С устатку. Но инстинкт самосохранения, который есть в каждом из нас, разорвал сон. Послышалось сквозь него, что где-то рядом застучал пулемёт. Он и не понял, как это немецкое железо само прыгнуло ему в руки. Скатившись за поваленное дерево и направив ствол в сторону услышанной очереди прислушался. И уже ближе, где-то совсем рядом и почему-то сверху, снова: «Ты-р-р-р-р-р-р»! Но звук уже не пулемётный. Он поднял глаза. На соседнем сухом стволе тополя сидел дятел. Солдат сплюнул в сердцах, потом улыбнулся, покачал головой и поставил автомат на предохранитель. А лесной пулемётчик внимательно и весело скосив на него глаз снова отстучал длинную «очередь» и улетел по своим делам.