Брестская крепость

А когда в начале 1944 года Советская армия подошла к Луцку, подпольщики подняли восстание в центральных кварталах, дезорганизовали этим оборону противника и помогли нашим войскам быстрее овладеть городом.

После этого Матевосян был направлен на офицерские курсы, вскоре закончил их и снова вернулся на фронт уже в звании лейтенанта и в должности командира гвардейской штурмовой роты.

Больше года Матевосян сражался на фронте, пройдя с этой гвардейской ротой славный боевой путь. Он был еще трижды ранен, получил два ордена – Отечественной войны и Красной Звезды, участвовал в штурме Берлина и закончил войну, расписавшись на стене Рейхстага.

После войны он демобилизовался и уехал домой, в Армению, вернувшись к своей работе по специальности.

В Ереване мы с Матевосяном напряженно работали в течение нескольких дней; я подробно записывал его воспоминания. И вот во время этих бесед у нас возникла мысль побывать вдвоем в Брестской крепости. Там, на месте, Матевосян смог бы гораздо лучше вспомнить обстоятельства обороны и наглядно показать мне, где что происходило.

Поездка в крепость

Мы расстались в Ереване. Я уехал в Москву, а Матевосян перед поездкой должен был еще побывать в горах, где работала его геологическая партия. Но уже через несколько дней я встречал его в столице, на Внуковском аэродроме.

В Брест мы отправились втроем. Вместе с нами из Москвы туда поехала научный сотрудник Центрального музея Советской армии Т.

 К. Никонова, уже занимавшаяся темой обороны Брестской крепости. Впрочем, мне пришлось по дороге на время отделиться от своих спутников и сделать остановку в Минске. Там, как выяснилось, жил еще один бывший защитник крепости – Александр Иванович Махнач, и я решил повидаться с ним и пригласить его присоединиться к нам в Бресте.

Махнач работал в редакции республиканской белорусской газеты «Лiтаратура и мастацтва». Он оказался совсем еще молодым худощавым человеком с бледным и очень нервным лицом, по которому то и дело пробегала как бы легкая судорога боли, когда он начинал рассказывать обо всем, что пришлось ему пережить в крепости и позднее, в гитлеровском плену.

Махнач был коренным белорусом; в речи его все время звучал типичный народный говорок, и он часто вставлял в свой рассказ белорусские слова и выражения.

В крепость он попал накануне грозных июньских событий 1941 года.