Чтоб служба мёдом не казалась

Там множество непонятных должностей, типа химиков, лаборантов, художников… У нас в автомобильном училище в роте обеспечения учебного процесса было человек десять таких. Попадали в это число хитрым путем: московский недоросль поступал курсантом, учился до первой-второй сессии, а потом отчислялся по неуспеваемости. Таких отчисленных полагалось отсылать в войска дослуживать без зачета прежней службы, но это как-то обходили. И у нас появлялся новый лаборант. По субботам за тыльным КП за ними приезжали «Волги» и даже «ЗИМ» -ы, а в понедельник они тут как тут – довольные и лоснящиеся.

Мы даже имена многих не знали, и они с нами в контакт не шли. А еще были прикомандированные спортсмены из разных московских команд: гимнасты, боксеры, баскетболисты… Мастера мяча выглядели очень забавно: рослые, приезжали в гражданском. А у старшины головная боль: где найти х/б такого роста и сапоги 50 размера? Вот и ходили они по училищу месяца два в галифе до колен и тапочках, сшитых из голенищ списанных кирзачей. Потом исчезали на какое-то время. Возвращались не все…

Поясняю: возвращались те, кто на соревнованиях выступил плохо. А кто хорошо, попадали спортроту. Или были зачислены в СКА или ЦСКА.

Сашка Чуркин, земляк, борец

На командном пункте радиотехнического полка была должность – телефонист ЗАС. Это была черпаковская должность. Почему? Объясняю. Телефон ЗАС – секретная аппаратура связи. Она находилась в комнате, в которую имели допуск лишь несколько человек (командир полка, нач.

штаба, оперативный дежурный). Там сидел один телефонист. Его никто не кантовал. А так как по белому телефону ЗАС почти никто не звонил, то телефонист круглые сутки спал.

Что такое белый телефон? Звуки человеческого голоса преобразовывались аппаратурой связи таким образом, что шпион, который (теоретически) мог присоединиться к линии, мог слышать там лишь какое-то бульканье. Эта аппаратура вечно давала сбои, и я часто слышал только первую часть слова (я пользовался телефоном ЗАС по время включений станций).

А так, сплошное «буль-буль». Тем не менее, телефонист продолжал дрыхнуть. Он лишь просил меня позвонить ему, когда на КП привозили пожрать.

Так он спал до тех пор, пока не становился стариком. После этого большую часть времени солдат проводил в роте, а не на дежурстве, и спал уже не за столом, а, как положено, на солдатской кровати. Но морда после «черпаковского периода» надолго становилась у него опухшей, а цвет кожи – жутко бледный.