Казак на чужбине

На Сорокинских и Беленских рудниках они отличались своим неистовым трудолюбием, презрением к любым жизненным удобствам и невиданной даже среди казачьих семейств плодовитостью. В удалении от общего рудничного поселка они построили свое поселение. Его сразу же назвали Шанхаем. Там казаки впервые увидели, как в небольшой полуземлянке-полусарае на устроенных в три яруса нарах располагалось по нескольку семей.

– Как они своих детей не путают?

– Детей-то что! Как жён не путают? Работают то по разным упряжкам…

А в годы Великой войны китайцев стало в два раза больше.

Затянувшиеся бои на фронтах требовали новых пополнений, и чернорабочих стало не хватать на всех донских промышленных предприятиях и шахтах.

Но это были уже не беглецы, а добровольцы, привезенные из Сингапура агентом горнопромышленного союза господином Вентисовским.

Агент горнопромышленников оценил пару китайских рабочих рук довольно дорого – в девяносто рублей. Дороговатая получалась рабочая сила. Кое-кто даже вспомнил, что за год до начавшейся войны на эту сумму коня строевого купить было можно.

Но промышленнику Пастухову, владельцу Сулинского металлургического завода, и акционерам Сорокинских, Беленских и Урало-Кавказских рудников пришлось согласиться.

Так станичники ещё чаще и ещё в большем количестве, совсем рядом со своими куренями стали видеть китайцев. Учитель церковно-приходской школы в хуторе Швечиков, разъясняя ученикам, какими бывают в мире люди, особо подчеркивал, что на людей желтой расы они могут даже посмотреть воочию, достаточно зайти в воскресный день на рудничный базарчик в соседнем хуторе Сорокин.

Казаки в своем большинстве смотрели на китайцев свысока, инородцы, мол, понаехали, и куда войсковое начальство только смотрит. Китайцы ничем иным, кроме своего истинно восточного долготерпения ответить не могли. И если случалась стычка с пришлыми людьми, то китайцы сразу же, даже будучи трижды невиновными, принимали вину на себя и со словами:

– Коросо, казак. Ты коросый казак.

Твой детиска коросый. Твой конь коросый. Мой китаец Санхай посол.

И сразу же удалялись.

Но так было только до начала восемнадцатого года. Разразившаяся за два месяца до этого октябрьская смута в Петрограде парализовала все заводы, шахты и рудники. Наемные работники с соседней Екатеринославской губернии стали бежать к себе на родину в деревни, чтобы пережить грядущую бескормицу. А китайцам куда бежать? Не в Китай же обратно! Там их никто не ждал.