Казак на чужбине

Когда вереница пленных стала сходить на берег, вслед им с корабля понеслись свист, насмешки и улюлюкание. Отец Евлампий, облокотившийся на поручни, сердито пророкотал:

– Что вы им кричите, православные? Это ж, вы, от бессилия. Вы себе свистите! Победители-то они, а не мы. Это они остаются со своими, в России, а мы – уезжаем.

И, вздохнув, добавил:

– Да к тому же неизвестно куда.

– Всё известно! Едем в гости к французскому президенту и на постой к английскому королю. Вот такой расклад…

– Расклад-то расклад, да кто ему рад!

Один из пленных красноармейцев сходить отказался.

Его вызвали к коменданту корабля, и он объяснил, что после боя, когда его взяли в плен, он указал на комиссара, и возврата ему теперь нет.

– Хорошо, оставайтесь, – и комендант обратился к пленным:

– Кто еще по каким-либо причинам не может сходить на берег?

Из кучки пленных вышло трое, явно полубандитского вида, расхристанных и одетых кто во что горазд.

– Эти от зеленых перебежали, – подсказывает, стоящий рядом с комендантом офицер.

 – Думаю, что им вообще теперь некуда деваться. На всех трех сторонах насолили.

Комендант тихо дает своему помощнику команду:

– Всех четверых под особый надзор! А так, была б моя воля, я б по-другому места освободил…

У «Феникса» довольно скоро начались неполадки с машиной, и к тому же показалась течь. Матросы на пароходе, подгоняемые боцманом, забегали, засуетились. Сойдя на берег, механик сразу же побежал к коменданту порта, прихватив с собой двух матросов из машинного отделения, и пять казаков для охраны.

Те сходить не хотели, а вдруг не возьмут на пароход снова. Матросы из пароходной команды их успокаивали:

– Да возьмем, возьмем, а вас – в первую очередь! Без механика куда же? Он знает, что и где взять для ремонта. Куда же без него? Да без него никто с места не сдвинется!

– Правильно, без механика вы никуда, а без нас и обойтись сможете, – и казак показал на серое шинельное море на пристанях.

Только на следующее утро, «Феникс» после небольшого ремонта, тяжело загребая винтами совсем не прозрачную черную воду, дав пронзительный прощальный гудок, вновь отвалил от гудевшей на все лады пристани.

В покинутом порту горели костры из казачьих седел. Увидев это безобразие, помощник гундоровского станичного атамана Лунченков Фотий Петрович возмутился, расстроился:

– Ох, как же преобразилось казачество! Побросали лошадей, повозки, свое имущество в бою добытое, а теперь еще и седла жгут в кострах.