Казак на чужбине

Знаю, что теперь во дворе только сестра да малый брат. Два едока и ни одной пары рабочих рук. Проживут ли они без меня, или как там будет одному Богу известно. Вот вернусь, тогда и отомщу за то, что семейство до разорения довели.

Игнат Плешаков спрашивает, сворачивая самокрутку:

– И когда ты думаешь вернуться?

– Вернусь, как только большевики сгинут…

– Да они что тебе – нечистая сила, что ли? Сами навряд ли они сгинут, – гнул свое Плешаков.

Зная о набожности Зендикова, его подначивает другой урядник из их группы, Борис Рягузов:

– Зендиков, а ты их молитвой, молитвой…

– Нет такой молитвы.

Нет. Три года война гражданская шла, а на такой случай не придумали молитву. Да и не кадилом сейчас надо махать, а шашкой.

Его подзывает ближе к группе солидный и степенный вахмистр Яков Захарович Голоднов:

– Отмахались мы пока. Иди ложкой маши. Кашу вот принесли. Морской, называется, кулеш. Хочешь – выплюнь, хочешь – ешь.

– Это почему же?

– А он на морской воде!

– Да не может быть? – и разозлившийся Зендиков, опустил ложку в котел.

Попробовал – и тут же сплюнул.

– Что действительно на морской воде?

– Да нет, это крупа порченая морской водой оказалась. А промыть крупу не в чем. Пить и то дают, сам знаешь, сколько.

От этого морского кулеша пить захотелось вдвойне.

Оказалось, что разговорами можно было заглушить голод, а жажду приглушить нельзя. Сохли глотки. Пропадала слюна, и вместо возгласов стало слышаться только сипение.

Оттого и примолкли раздававшиеся время от времени команды взводных и сотенных командиров. Но оба офицера этой земляческой группы продолжали, несмотря ни на что, тихо беседовать. Исаев задает вопрос Недикову:

– А эта замечательная дама, с которой вы на пристани так прощались, кем вам приходится?

– Не женой, но очень близким человеком.

– И кто же степень близости, так сказать, определял?

– Да мы сами, в пакгаузе. Вы мне что, беседу религиозно-нравственного содержания решили преподать?

– Что вы голубчик, нет, конечно.

Нет! В это время не до нравственности. Но все же, что считаете возможным – расскажите.

Степан Недиков, поморщившись от резкого порыва ветра, пристально взглянул на войскового старшину, как бы оценивая в своем слушателе способность к состраданию и сохранению сердечных тайн, и начал свой рассказ:

– Мы с ней познакомились в Мариуполе. Зовут ее Ирина. Она из хорошей семьи.