Казак на чужбине

– В трюме негде ногой ступить, там полно людей. А вы бы, господа генералы, лучше бы проспались и вокруг внимательней осмотрелись.

– Мерзавец! Как с генералами разговор ведешь?

И оба генерала в едином возмущении почти хором:

– Под арест, на пятнадцать суток!

Матрос, видя бесполезность дальнейших попыток убеждать генералов, поправил моток каната, который он нес, для того чтобы получше обмотать все переходы между палубами и трюмами, ухмыльнулся и бросил им на ходу:

– Ну, я пошел, господа генералы, отбывать наказание за вас обоих.

Успокоенные генералы, словно примирившись от такого разумного поступка матроса, отправились в наполненную сигарным дымом и винными парами кают-кампанию:

– Пойдемте, выпьем, господин генерал за то, что нам хоть кто-то подчиняется.

Устроившиеся на нижней палубе и в трюме офицеры, услышав шум на верху решили подняться и получше рассмотреть, что там происходит. Они отстранили возмущающегося вестового и, заглянув в кают-кампанию ахнули:

– Господа! Посмотрите на чудо – котлеты и картофель жареные!

– Вот до чего мы дожили.

Уже даже обыкновенные котлеты с жареной картошкой мы стали считать чудом.

– Господа, – раздалось сразу несколько голосов, – так то, оно так, но только права у нас одинаковые и вроде даже погоны одного шитья, только одним котлеты и бифштексы, а другим черный хлеб с вековыми консервами. И вонючий трюм, от которого есть не захочется еще неделю.

Вышедший из кают кампании, разгоряченный выпивкой генерал, строго обрывает молодого офицера:

– Это что за разговорчики? На пароходе своя морская революция? Что, большевистские лозунги о равенстве и братстве в массы швырять будете? Так митинг здесь не получится! По закону военного времени к стенке трюма – и рыб кормить!

Офицер с побледневшим перекошенным лицом угрожающе надвигается на генерала и кричит:

– Я сейчас соберу свою сотню с оружием – и всех вас за борт.

Вот тогда посмотрим, кто рыб будет кормить. Не мы, бойцы с передовой, а вы этого заслуживаете… И вам давно пора понять, что это не нас из страны вышвырнули, а вас – в первую очередь! И все это, – он обвел рукой кают кампанию и верхнюю палубу, – не сливки вовсе, а самые настоящие отбросы общества!

Словесная перепалка едва не перешла в стрельбу.

Только вмешательство пассажирского помощника капитана помогло. Его спокойный голос словно отрезвил и тех, кто был пьян, и урезонил тех, кто почти перешел в состояние бешеной ярости.