Кирпичики

Я пожал плечами и выложил требуемое, после чего очень быстро получил аванс. Почему-то все купюры полтинниками, итого десять зелёненьких штук… надо ж, как на сто-евровые похожи, подумал я, только размером поменьше.

Сроду такими деньгами со мной никто не расплачивался, а тут целых десять штук… сложил их пополам, сунул в карман и вышел из гостеприимного института радиотехники на свет божий. Слава богу, больше никто из бывших знакомых меня не затормозил. Райком комсомола у нас находился неподалёку, на площади Ивана Сусанина, прямо там куда показывала его длинная рука – по этому поводу в народе много шуток ходило.

Смело толкнул дверь и тут же нарвался на дежурного, то есть на дежурную, строгую деваху в очках, одетую в классический офисный костюм, белый верх, чёрный низ.

– Вы к кому, молодой человек? – строго вопросила она меня.

– К Мишину я, к Геннадий-Палычу, – ответил я и зачем-то добавил, – по вопросам МЖК.

– Нет его, по делам уехал, – облегчённо сказала деваха, садясь на своё место.

 – За него Патрикеев по этим вопросам – пойдёшь?

– Наверно нет, – покусал губы я, – лучше уж прямо к главному лицу. Когда он появится-то, Мишин?

– Сегодня уже вряд ли. А завтра с утра должен быть, у него как раз и приём граждан с 9 часов значится.

– Вот завтра с утра я и подскочу. Записываться на приём не надо?

– Нет, у нас всё демократично – в общей очереди посидишь.

– Спасибо, товарищ, – улыбнулся я девице, она хоть и изображала из себя злого цербера, на вид была довольно симпатичной.

 – Меня кстати Сашей зовут.

– А меня Катей, – буркнула она, – ну пока, Саша.

Доехал я до дому без приключений, отоварил по дороге три талона, на сахар, по коему выдавали шоколадные конфеты, на колбасу (2.90 докторская) и на сигареты (сам-то я не курю, но обменять этот дефицитный товар всегда можно). А вот в нашей коммуналке как-то приключений не удалось избежать.

Когда жарил себе яичницу с только что купленной колбасой, на кухню вывалился тощий и весь волосатый гражданин определённо кавказской национальности. Права он начал качать ещё из коридора.

– Ты зачем к Марусе пристаёшь? – спросил он у меня свистящим шёпотом.

– Я? К Марусе?? С чего ты взял??? – ответил я с искренним изумлением.

– Она сама мне сегодня сказала.

Разборки были долгими и муторными, яичница успела остыть к концу.