Красный блокчейн

– Так, девушки, – сказал он. – Сейчас за вами приедут ваши родители. Нужно подождать полчасика. Хорошо?

– В обезьянник нас? – капризно сказала одна куколка.

– Это не обезьянник, – примирительно сказал полицейский, – а изолятор временного содержания. В вашем случае – очень временного.

– Ты вообще знаешь, кто у неё отец?

– Догадываюсь, – ответил полицейский. – Вот именно он и попросил.

Он захлопнул дверь, тактично стараясь не греметь.

– Я рядом, – сказал он. – Если что, зовите.

Куколки завозились, пытаясь устроиться на второй лавке.

Хунбиш сел по возможности прямо, положил ладони на колени и отвёл взгляд в сторону. Было похоже, что под безразмерными полотенцами девушки не одеты.

Разматывались они долго. Шмыгали, сопели, возились. Молча.

– Блин, теперь засохнут, и не расчешешь, – сказала наконец одна. Волосы у неё были выкрашены в синий цвет. – Пакля. О! А ты кто?

Она увидела Хунбиша.

– Здравствуйте, – сказал он.

– Сидишь тут?

Он виновато улыбнулся.

– А, так ты этот монгол?

Хунбиш кивнул.

– Прикинь, монгол, – толкнула она плечом подругу.

– Пффф, – неопределённо ответила та. Она сосредоточенно рассматривала свои ногти, поддевала под ними. – Вот же блин, обломила всё-таки. Когда вылезали.

Они посмотрели друг на друга и громко захохотали, нагибаясь и распрямляясь. Будто примериваясь, получится ли тут сделать простирание, достаточно ли места.

– Всё нормально? – крикнул со своего места дежурный. Ему никто не ответил.

Синеволосая перемотала полотенце так, чтобы лицо и плечи были открыты.

У неё обнаружился правильный овал лица, чуть вздёрнутая верхняя губа и выделяющиеся скулы. «Красивая», – подумал Хунбиш.

– Чё смотришь? – спросила она. – За что взяли?

– Как? – не понял Хунбиш.

– Почему сидишь тут?

– Разбил телефон, – сказал он. – У богини.

Девушки опять переглянулись, выдержали паузу и покатились со смеху. У второй была короткая, под ёжик, стрижка и тату на шее – с каким-то символом. В завершающей фазе смеха, перед шумным вдохом, она отчётливо подхрюкивала.

– Ну я не могу, – стонала синеволосая. – Убейте меня. Мой живот.

– Я не специально, – на всякий случай уточнил Хунбиш. – И вообще, это лошадь всё.

– Чё лошадь? – задыхаясь переспросила девочка-ёжик и затряслась ещё сильнее. – Какая лошадь? Серьёзно?

Наконец они угомонились и обессиленно привалились друг на друга, закрыв глаза. Хунбиш видел, что полотенце у девочки-ёжика завернулось.