Красный блокчейн

То есть не совсем. Я на мотоцикле доехал до Улан-Удэ. Там должен был переночевать. У родственника. Оставить ему мотоцикл. Но что-то там у него не получилось. Не смогли встретиться. Я мотоцикл отогнал куда мы раньше договорились. А сам заночевал в аэропорту, и потом уже прилетел. Из Улан-Удэ.

– Мотоцикл, говоришь, – полицейский задумчиво водил ручкой по блокноту. – Ма. Та. Цикл. Тебе не в Улан-Удэ надо было ехать.

– Почему? – просил Хунбиш.

– Не почему, а куда, – сказал полицейский. – По Чуйскому нужно было.

До Горно-Алтайска. Самая красивая дорога в мире.

– В следующий раз так и поеду, – с чувством пообещал Хунбиш, и полицейский взглянул на него.

– Ладно, – сказал он. – Всё это лирика. Что мне с тобой делать?

– Выпустите меня, – попросил Хунбиш. – У меня уже оплаченное время в отеле закончилось. Вещи, боюсь, выбросят.

– Вещи боюсь выбросят, – всё так же задумчиво повторил полицейский. – Письменного заявления на тебя нет. Это с одной стороны. С другой стороны, подтверждающие свидетельские показания – есть.

Но держать тебя на время следственных мероприятий мы тут у себя не будем. Да и какие следственные, если уж честно. Перспективы возбуждения дела – так себе. Призрачные. Может быть, гражданка Дакшина своё заявление отзовёт. Например. А скорее всего, просто дело не получит ход. Так что ступай пока на все четыре стороны. При необходимости мы тебя вызовем. По телефону и повесткой. Всё ясно?

Они спустились вниз, и дежурный выдал изъятые личные вещи. Хунбиш сразу взял телефон.

Он был разряжен в ноль.

Июньское дневное солнце уже начало напитывать жаром асфальт. Деревьев рядом с отделением не было, и с дороги волнами беспрепятственно накатывала духота. В пустыне не бывает душно. В пустыне ты просто ощущаешь на коже жар, который вскоре начинает сводить тебя с ума. Духота – это город. Это асфальт. Это стены домов, иссушающие воздух рядом.

Рядом остановилась машина, из которой вышли двое и направились по ступеням в отделение. Прошли мимо.

Лицо одного из них показалось Хунбишу знакомым. Он сделал несколько шагов вниз, обернулся. Тот человек задумчиво держал приоткрытую на себя дверь. Потом он снял чёрные очки, и посмотрел на Хунбиша.

Это был консьерж из переулка.

Хунбиш заставил себя безразлично развернуться. Он не спеша направился по улице к стоящему неподалёку киоску. В лопатки ему остро упёрся взгляд консьержа. Весомый такой взгляд. Непростой. Идти под таким давлением было непросто.