Красный блокчейн

 – Новшшш[10 - Ругательства (монг.)].

Было очень больно.

– Воскрес, китаец? – произнёс знакомый голос.

Реальность начала проявляться фрагментами. Хунбиш вспомнил, как ездил зимой на автобусе несколько остановок до школы и обратно. Окна были покрыты инеем, через который, если его продышать, можно было увидеть смазанные контуры происходящего на улице.

Сейчас Хунбиш смотрел на то, что казалось ему вершиной пирамиды, если встать в её основание, внутрь, а потом посмотреть наверх. Сходящиеся в одной точке линии были безупречно ровными и тонкими.

Искусная работа. Он моргнул, перспектива поменялась, и стало понятно, что перед ним верхний угол комнаты.

Поворот головы означал боль, поэтому он скосил глаза и ожидаемо увидел сидящую напротив богиню. Она была в ярко-красном шёлковом кимоно с вышивкой и в красных же резиновых перчатках. На голове её было накручено разноцветное полотенце. Его замутило.

– Ты смотри не наблюй мне тут, – предупредила она. – Постели ещё, пожалуйста, перед диваном, вот здесь, – негромко сказала она кому-то в сторону.

Хунбиш подвернул под себя тряпичную руку и после непродолжительной возни смог приподняться.

– Эээ, – сказала богиня. – Спокойно. Ноги на пол не спускать. Сиди так.

Он сообразил, что полулежит на диване, укрытом чем-то вроде упаковочной плёнки. Слой плёнки был раскатан также и на полу перед диваном. Сама богиня сидела в кресле напротив. Она подогнула в одну сторону ноги и выглядела уютно и по-домашнему.

Со столика перед ней свисали лямки той самой сумки, а сверху лежал странного вида блокнот и что-то вроде белого цилиндра.

Очень осторожно, так, чтобы не потревожить плещущуюся внутри черепа огненную лаву, Хунбиш повернул голову. В комнате было большое панорамное окно, забранное тюлью. У окна в кресле сидел человек в сером тренировочном костюме. У него был широкий нос, выбритая голова и тяжёлый взгляд. Лицо демонстрировало отрешённость и безразличие.

На вид ему могло быть как двадцать пять, так и сорок.

– Где такую райскую сумочку урвал, китаец? – спросила богиня.

В монгольском языке есть слово, которое точнее всего описывает состояние Хунбиша. Пялбаганах. Это когда сначала тебя пожевала и выплюнула большая корова, потом об тебя выбили ковры из пятидесяти гэров и напоследок оставили на весь день под раскалённым солнцем. Вот примерно как-то так.

– Можно попить? – попросил Хунбиш.