Битва за водку

Девушка Анюта не хотела давать Чикатило и брать у него в голову, так как не считала его перспективным ухажером. Более того, в её понимании он был не только бесперспективным, но и беднотой, и рваниной. Человек, с которым всю жизнь придётся скитаться по заводским баракам и варить щи из мёрзлой капусты. Она даже обрадовалась тому, что в Новочеркасск приехали моднейшие войска КГБ и спецполк МО, из которых половина личного состава проживала в столице или крупных богатых городах.

Антон Гайдар-Либерман был сержантом армии КГБ и нёс постоянную вахту в сторожке около кладбища братских могил.

К нему стала наведываться Анюта. В отличие от фабричной похлёбки из тухлой говядины (царской заморозки мяса от 1913 г.) в КГБ всегда были сигареты, американская тушёнка, «Советское» шампанское, но самое главное – рижские шпроты!!! А за рижские шпроты Анюта была готова отдаться не только Берии, но и самому Вельзевулу или, например, бородатому трансвеститу с Евровидения!

Ленинградцу Антону Гайдару-Либерману было дико в кайф выполнять непыльную работу в уютном южном городке, наполненном сисястыми тёлками.

Здесь можно было отодрать лучших – без всяких столичных ресторанов, джаз-клубов, ухаживаний и финансовых трат. Просто банка шпрот и «е*и каво хочешь»!

Он прижал её к дереву, сорвал трусы и стал пороть в очко. Иногда она пукала. Он зажимал ей рукой рот, чтобы не орала. Когда дело было сделано, он застегнул НКВДэшные шаровары и указал рукой ломиться в сторону сторожки, где происходила локальная пирушка младшего офицерского состава.

Всё это время Чикатило офигевал от ацких ран, а больше всего терзали бешеные дичайшие душевные муки. От немощности, тотальной обречённости и бесчеловечности. Он внутренне рыдал белугой. Хотелось взвыть подстреленным волком, но от бессилия он не мог издать даже слабого хрипа. Теперь, наконец, он почувствовал, что реально умирает. Запчасти живого тела вдруг перестали поддаваться мозговому управлению. Он чувствовал, что нервные окончания, сдавленные глиной, завершаются в районе рёбер.

С помощью импульсов мозга он пытался разогнать передачу сигналов по всему телу, но всё бесполезно. Это смерть. Да, смерть!

Заморосил мелкий дождь. Такой себе микродождь. Очень мелкий дождь, от которого никто не станет даже прятаться под зонтом. Глиняная жижа попала ему в глаза, начались глюки агонии.

Из дерева вышла смерть с косой, но, в отличие от популярных картинок, она была не в чёрном, а в белом саване!

Сердце Чикатило едва не выпрыгнуло.