Хроники Финского спецпереселенца

Первый раз за все эти дни он решил снять рубашку так как чувствовал, что там теперь кошма кипит вшей. В лагере он каждый день боролся с ними после ужина сидя на нарах при свете лучинки. Швы в рубашках абсолютно не были видны, в них в ёлочку два ряда симметрично по обеим сторонам в плот зерна пшеницы. Бить их было бесполезно так как такое множество ликвидировать отняло бы несколько часов отдыха. Он взял еловую палочку, отошел на несколько метров от ночлега и стал ковырять их на землю. Очистил рубашку, снова одел и прилег.

Теперь надо было решить окончательно куда держать путь. Иван Павлович рассуждал так, нужно найти более безопасное место, а домой идти опасно. Лучше всего надо держать путь к деревне «Замостье» – это 20км от нашей деревни, там жила родная сестра отца – тетя Нюра. Женщина она одинокая, так что там мне будет удобнее всего. Для того, чтобы иметь хоть какое-нибудь представление, где я нахожусь – нужно сегодня ночью сделать разведку и узнать, какая станция здесь поблизости, но в первую очередь надо отдохнуть. На ужин у него еще сохранилось грамм пятьдесят хлеба, доел его и сразу уснул. Проснулся ночью, почувствовал себя немного свежее, чем вечером, решил направиться ближе к железной дороге. Двигаясь по кустам недалеко от железнодорожного полотна, впереди показались огни. Теперь он шел особенно осторожно, стараясь, чтобы ни одна ветка сухая не треснула под ногами. Подошел он к станции с противоположной стороны так, что еще с далека видно было название станции, но пока неразборчиво. Теперь он двигался ползком по-пластунски, чтобы не выдавать себя. Остановился, поднял голову и прочитал – станция «Жихарево» (ЖИхарево – поселок в Назиевском городском поселении), повернулся в сторону леса и глубоко вздохнул – слава Богу, скоро мои муки кончатся, теперь уже рядом. За оставшуюся часть ночи он подошел вплотную к деревне “Замостье” (вроде до него 128км) Кругом уже стало светать. В такое время к тёте идти нельзя было. Он выбрал себе безопасное место в кустах и только хотел положиться на бок, как почувствовал, что левая нога совсем босая, оглянулся и увидел – подошва от ботинка валялась тут-же рядом. Бог с нами подумал Иван Павлович, теперь я и босой доберусь как-нибудь до тёти Нюры, дождаться бы только темноты. Проспал пол дня, дальше спать уже не хотелось. Теперь только он почувствовал насколько он голоден, но доставать что-нибудь съедобное было исключено.