Снеговик, икра и Рождество. Русскiй детектiвъ

Но вот, показалась и знакомая ограда, ворота, и снующие по важнейшим делам полицейские.

– Здравия желаю, Сергей Петрович! – пробасил городовой Муромцев, стоящий у входа.

Краса и гордость Сыскной полиции Москвы, просто стоглазый Аргус, стоящий на страже порядка и покоя. Без него это здание решительно бы осиротело, как подумал Стабров.

– Доброе утро, Прохор Иванович! – поздоровался и он.

– Так вас уже на выезд ожидают. Дело я слышал, важное. Но, Гвоздев подал автомобиль недавно. Все ваши подчиненные собрались, готовы, – доложил городовой.

– Спасибо. Я быстро.

Стабров торопливо заскочил в здание, подошёл к столу дежурного, где Астафьев внимательнейшим образом заполнял очередной журнал посещений. Железное перо и бумага были в его умелых руках настоящим оружием защиты правопорядка.

– Сергей Игнатьевич, передайте пакет Аркадию Францевичу. Скажете, что я со всем в этой лавке разобрался.

– Будет исполнено. Передам, что вы разобрались, – и Астафьев убрал икру в свой шкафчик.

Полицейский чиновник озабоченно поправил шапку, но надо было торопится, и он оставил Астафьева наедине с его бумагами и неизменным телефонным аппаратом. Он вышел во двор, осторожно придержав входную дверь с сильной пружиной, поздоровался с двумя полицейскими надзирателями, Омельченко и с Серовым, и заметил дежурное авто их полицейского округа, черный и красивый Benz type 45. Авто работало на холостом ходу, держа двигатель готовым.

Ну а Еремей Гвоздёв, в своей франтоватой кожаной куртке, таких же штанах, блестящих сапогах, свитере с воротом для тепла, обходил свой автомобиль, проверяя железного любимца.

Но мешать столь важному делу не стоило, отвлекать зазря человека. Сергей Петрович лишь стряхнул снег с рукавов своего пальто и шапки,

Ну а все его помощники, прогуливались рядом. Минаков и Девяткин неспешно и с аппетитом курили, Криминалист Никулин тоже только подошёл и положил в салон свой чемоданчик, а фотограф Шульц просматривал новый журнал.

– Доброе утро, господа! – поздоровался Стабров разом со всеми.

Каждому пожал руку, по-зимнему, не снимая перчаток. Сам, тоже выудил из кармана пальто коробку своих папирос « Стамбульские», и закурил, встав рядом с Минаковым и Девяткиным. Так и вправду, выходило повеселее, чем дымить одному.