Великая Отечественная война глазами очевидцев

Они к нам приехали, генерал поздоровался с нами и спрашивает:

– Ну как, ребята, отстреляли?

– Хорошо, товарищ генерал!

– Ну а все же, у кого отличная стрельба, пятерка, поднимите руку!

И около семидесяти процентов стреляли отлично. Генерал обрадовался, достает из кармана наше письмо в треугольнике и спрашивает:

– Кто написал вот это письмо? Это ваше письмо?

Ну кто же скажет, что это он написал? Конечно же, никто не сознался. Он говорит:

– Ну ладно, с цензурой у вас тоже правильно. А то, что здесь написано – все правильно! Мы уже разобрались.

Вас кормили из рук вон плохо, пьянствовали тут.

А наш командир полка рядом с ним стоял. Он был без руки, полковник. И молчал, потому что сказать ему было нечего. И вот генерал говорит:

– С сегодняшнего дня вы все это обмундирование с себя снимите и вас переоденут. А сейчас идите обедать. После обеда мы с вами еще встретимся.

Мы пришли обедать в столовую. Заходим – е-мое, все деревянные столы и скамейки выбросили. Стоят настоящие столы, стулья, на столах большие «пузатые» кастрюли, из них пахнет так хорошо и приятно.

Миски новые. Вот как хорошо поработали за одну ночь.

И вот, сели за стол. Впервые рисовую кашу с маслом поели. Впервые компот выпили. И впервые белый хлеб попробовали, целых двести граммов. И вот, после этого вышли, построились. Генерал говорит:

– Ну что, товарищи бойцы, обед понравился?

– Да, товарищ генерал!

– Наелись?

– Никак нет, товарищ генерал. (Смеется).

– Вот что, ребята. С сегодняшнего дня вас так, как сейчас, будут кормить две недели.

А через две недели вас отправят маршевой ротой. Занимайтесь, не обижайтесь на командование! У вас тут было вредительство. А вашего начальника продовольствия мы расстреляли.

А кто-то говорит:

– Товарищ генерал, а почему без суда и следствия? Перед нами его надо было расстрелять!

– Правильно говоришь. Но мы не вытерпели такого издевательства перед вами. Я, – говорит, – сам лично взял его и застрелил!

Но как? То ли правда, то ли нет.

Может быть, и правда. Его же отстранили, может где-то там кокнули. Но, вот так.

И вот, кормили нас так в течение двух недель. Появилась рисовая каша, хлеб разный: черный, серый; американская тушенка появилась. На десять человек большая банка. Намажем, значит, на хлеб и с удовольствием ели эту тушенку. И представляете, уже через неделю, фронтовые песни запели, когда шли в столовую.

И вот потом отправили нас на запад. Дорога на фронт была нелегкой.