Великая Отечественная война глазами очевидцев

Мы думали, что во Львов обязательно попадем. Но его взяли наши войска на день раньше, а мы мимо прошли.

Я никогда не думал, что у нас, в СССР, были такие красивые города. Это настоящий город европейского типа. Такие чистые дома, чистые улицы, такие музеи! Мы удивились, что у нас такие города есть. Мы там проходили, всего два дня были и тоже своим ходом. И мы шли дальше.

И вот, на реке Сан, в городе Сандомир, мы заменили пехоту. Пехоту заменяли только ночью. Они встали и ушли, а мы заняли их места. И на следующий же день мы заразились вшами.

Потому что там землянки и окопы, кто там будет где мыться и соблюдать гигиену? Бань не было, ничего не было.

И вот, через три дня мы такие вшивые были! Везде, и по десять-пятнадцать штук. А они такие жирные, белые, упитанные, кусаются и кровь пьют, понимаешь. И что же делать?

Тут нас старшие солдаты стали учить: соберите сушняк. Мы по три-четыре человека собираемся, собираем сушняк, втихаря разжигаем костер, снимаем белье и вытряхиваем в него. И так они, сволочи, горели, прямо со звуком таким лопались там.

Как все равно что зерно жаришь. Звук такой же.

И вот, мы целую неделю боролись с этими вшами. Потом нас ночью по тревоге подняли, посадили на машины, на грузовики. Я запомнил, у нас командир бригады был по фамилии Столет. Полковник Столет. Он встречает нас и говорит:

– Здравствуйте, солдаты-столетовцы!

– Здравия желаем, товарищ Столет!

Вот прямо так и отвечали. Мы тогда уже перешли границу Польши и на границе с Чехословакией были. Попал я в другую дивизию, нас расформировали.

И я попал на 152-миллиметровую гаубицу. Это уже было где-то в октябре 1944 года. Я там тоже был наводчиком. Расчет десять человек, целое отделение. Орудие было царского производства, короткоствольное, но бьет на восемнадцать километров.

Снаряд весом пятьдесят два килограмма. Одному его не поднять. Его в ствол вдвоем загоняли. И многие думают, что снаряды изготовили, в ящики упаковали, и все. Нет, братцы, снаряд любит чистоту. Надо, чтобы он блестел.

Прежде чем его отправить в ствол, с него тщательно снимается смазка. Прямо тряпками с дизельным топливом или керосином. Потом тщательно насухо протирается.

Командир батареи или старшина с платочком ходит, проведет по снаряду: «а это что?» И снова начинают драить. Мы учились, конечно, всему. И вот, когда снаряд вылетает из дула гаубицы, глухой звук… И мы уши затыкали ватой или тряпкой, чтобы не лопнули барабанные перепонки.

Мы уже, конечно, научены были, знали.