Великая Отечественная война глазами очевидцев

Накануне вечером около нашей казармы (а казарма – это был большой сарай, длинный, в котором мы соорудили себе нары в три этажа, и рядом в «пирамидах» стояли наши винтовки, и в таком виде мы там спали), перед выходным днем, воскресеньем, бывший хозяин этого сарая пришел к нам и сказал: «ребята, завтра будет война!»

И мы все вместе ответили ему дружным хохотом. Но не все смеялись. Потому что за две недели до этого нас строго предупредили, что если кто-нибудь будет говорить, что будет война, то смотрите! А почему? А потому, что в прошлое воскресенье, за неделю до этого, по радио передали, а потом в газетах было сообщение ТАСС: «Опровержение слухов о том, что немцы собираются на нас напасть».

И нас заверяли, что никакой войны не будет, запрещено было. А тут он такое говорит.

Ну, и мы легли спать. Мы радовались, что завтра не будет этого каторжного труда на границе, где мы сооружали эти укрепления. Она же была голая. И вот в три часа ночи я проснулся, и слышу, что какой-то прерывистый мощный гул идет откуда-то сверху.

Непонятно, что. Мы еще не знали, что это.

Я и еще несколько человек выскочили на улицу. Небо было совершенно черное, и в нем очень четко, в строгом строю летели десятки самолетов. Они летели в нашу сторону, на восток. Силуэты их были как пушинки, белые и прозрачные, как бумажные. И мы поняли, что там Солнце, их уже было видно, их освещало. А гул был мощный. И я сразу подумал: «война!»

Побежали к командирам, нас «в ружье». А в четыре утра нас уже обстреляли немецкие самолеты.

Прилетели два небольших самолета, обстреляли. А нас было, значит, наша рота в этом сарае. А всего нас там был отдельный батальон.

Отдельный, потому что он подчинялся не какому-то полку или дивизии, а напрямую 15-му армейскому управлению военно-полевого строительства, было такое. Нас в батальоне было восемьсот пятьдесят человек. Вооружены все были винтовками, хорошими винтовками. Это были карабины на основе русской винтовки 1898/1930 годов. Но они были изготовлены в Польше и достались нам как трофей.

Вот мы все были ими вооружены. У них вместо нашего штыка был штык-нож. Поскольку у нас были замечательные командиры: командир роты – Смирнов, командир батальона – капитан, батальонный комиссар, они были очень опытные. Они были себе на уме, и нам говорили: «не расставайтесь с винтовками, обоймы держите в подсумках и прицепите к поясу, чтобы все было на вас!»

Они рисковали, об этом кто-то мог донести, были же особисты и прочие. Но мы их слушали.