Американский наворот

– Какой-то мощный, – пробормотал Белобрысый.

– Вроде говорили, что на той неделе что-то подобное было, скорее всего, он и приземлялся, – ответил Детина.

Наконец, над облаком показался довольно яркий огонек, светивший все тем же белым светом, больше напоминавшим застывший электрический разряд, чем ракетный двигатель.

Потом стал виден конус бившего в сторону земли света – на больших высотах, уже не доступных обычной авиации, ракетный двигатель превращается в подобие фонаря, свет от которого без труда пробивается сквозь раскаленные но прозрачные разреженные выхлопные газы.

Это давно уже усвоил каждый.

И то, что эти газы формируют что-то похожее на стоящий торчком дирижабль или вытянутый пузырь, который потом часами опадает в нижние слои атмосферы, тоже все знали.

Здесь что-то подобное также имело место, но очертания светового конуса от "фонаря" были куда четче, а сам свет ярче.

– Ядерный двигатель, – произнес Мелкий

– Что-то про стартовые ядерные двигатели я не слышал, – ответил Белобрысый.

 – Хотя кто его знает. Не хватало нам разного говна, так решили еще подзасрать.

– То что он не обычный, это точно, – проговорил Здоровяк.

– Да вы что, не слышали? У нас были звездолеты, проекты звездолетов с ядерным плазменным двигателем.

– Пламенный плазменный ядреный, – задумчиво проговорил Белобрысый. – Если этот аппарат какой-то особенный, может даже супероружие сезона, а сейчас он улетел… Лучше бы он стоял на ракетодроме – Лебедеву не позволят вторгнуться, если это будет угрожать какому-то супершаттлу.

Да и обычным шаттлам тоже. Давай, лети обратно, – проговорил Белобрысый, глядя в сторону взлетавшего корабля.

Тем временем огонек двигал вверх, причем все энергичнее. Обычно космические аппараты не летят куда-то вертикально вверх, а выруливают как-то параллельно земной поверхности. Это сейчас и происходило. Судя по всему, аппарат вознамерился пройти почти над наблюдателями. Высота при этом была бы уже космическая. Аппарат, двигавшийся, что было нетипично, к западу, против вращения Земли, готовился покрасоваться в самом зените.

Однако дальнейшему наблюдению помешали низкие облака, скрывавшие большую часть неба. Зарево давно уже сошло на нет, а огонек затерялся в темной пелене.

– Ладно, пошли, – произнес Белобрысый, – Шоу окончилось.

Все молча согласились и зашагали дальше. Вдруг Драгович почувствовал, как завибрировал телефон. Еще один аппарат, кажется, у Белобрысого, издал прерывистый сигнал.