Американский наворот

Бросив Завирдяеву отчего-то на английском "Common let's go", пронесшийся мимо Бордовый, очевидно раньше времени переключившийся с русского на английский, протиснул свою задницу в выход и очутился перед стоявшими около автобуса СБСЕшниками, которым после энергичных приветствий начал рассовывать свои карточки.

Англичанин начал про свой пакет, который напоказ протягивал вперед – на время торжественного стояния на трибуне покупку следовало куда-то пристроить.

– Я по своему недостаточному… по своему легкомыслию подумал, что вы привезли подарок, – нарочито дружелюбно посмеиваясь говорил Бордовый, оглядывая каждого по очереди.

 – Оставляйте вашего Жириновского в автобусе. Если забудете, мы вам его потом доставим. А если потеряем, – сейчас он обращался к Ландскрихт. – Мы вам еще точно такого же найдем, – и он заржал пуще прежнего.

– У вас их много? – засмеялась в ответ та.

– Мадам, у нас всего много.

Завирдяев достал сигарету и вставил ее в рот, однако закуривать не спешил. Бордовый между тем успокоился быстрее, чем предполагал Завирдяев и объявил:

– Когда Комбат выдвинется, когда он будет около начала проспекта, я вам скажу, но до этого вы уже должны быть на месте, то есть здесь.

На трибуну будем заходить вместе, то есть одновременно с Комбатом, и не забудьте про бейджи. Без бейджей будет не так хорошо. Лучше оденьте их заранее, то есть сейчас.

Указав обеими руками в сторону парка, куда, как он теперь знал, все собирались, Бордовый, принявший пакет со статуэткой, развернулся и скрылся в автобусе.

Проводив взглядами импресарио, группа во главе с наконец закурившим Завирдяевым двинулась в парк к большому навесу со столиками, перед которым играл Джаз-банд. Нужно было признать, что после появления Суперфедеранта, точнее сказать через несколько лет после событий четырнадцатого-пятнадцатого годов, заурядный умирающий промышленный город преобразился до неузнаваемости.

В плане зданий и дорог все оставалось по-прежнему, если не считать одного района на востоке – там сконцентрировались все "золотые приезжие".

Изменения были значительны в плане обитателей. Даже сейчас, когда присутствовавшая публика была на восемьдесят процентов из россиян, где половина вообще была из тех некогда депрессивных местных, город выглядел не то что не по-сибирский, но, пожалуй и не по-российски.

Этому способствовали и присутствовавшие двадцать процентов иностранцев и облик понаехавших сюда со всей России авантюристов.