Брестский мир и гибель Черноморского флота

 – вместе с приездом на Черноморский флот депутаций с Балтийского флота[147 - По имеющимся в историографии сведениям, к 15 марта 1917 г. Балтийский флот потерял 120 офицеров, из которых 76 убили (в Гельсингфорсе – 45, в Кронштадте – 24, в Ревеле – 5 и Петрограде – 2). В Кронштадте помимо этого убили не менее 12 человек сухопутного гарнизона, 4 офицера покончили жизнь самоубийством, 11 человек пропали без вести. Более 600 морских офицеров арестовали (см.: Соколов Д. В. Таврида, обагренная кровью. С. 22).

]. Адмирал Колчак констатировал, что на Черноморский флот «хлынула масса самых подозрительных и неопределенных типов, началось ведение совершенно определенной пропаганды, направленной к развалу флота, начали обвинять офицеров в империализме, в обслуживании интересов буржуазии»[148 - Адмирал Колчак: Исповедь под дулом пистолета. С. 73.]. О том же написал в своих воспоминаниях морской офицер Н. А. Монастырев. По его свидетельству, «на базах Черноморского флота появились подстрекатели и убийцы, прибывшие с Балтики (революционные матросы – большевистские агитаторы-пораженцы.  – С.В.). Они яростно и открыто начали агитировать против адмирала Колчака и вообще против офицеров как таковых. “Почему вы еще терпите офицеров – этих врагов народа, которые ради собственной выгоды стремятся затянуть братоубийственную войну? Они всегда были опорой трона, а потому являются злейшими врагами революции! Не верьте им! Посмотрите, чего мы достигли на Балтике, перерезав этих гадов! Хватит войны! Немцы – это наши друзья, и мы хотим жить с ними в мире. Да здравствует всеобщая свобода! Мы, большевики, укажем вам правильный [курс]!” Результаты подобной агитации не замедлили сказаться. На офицеров действительно стали смотреть как на врагов государства»[149 - Монастырев Н. А. Гибель царского флота / Пер. с нем. СПб., 1995. С. 86.]. А. И. Верховский, воспоминания которого носят неизгладимый отпечаток самоцензуры и цензуры, ограничился лишенной подробностей констатацией того факта, что контр-адмирал «был бессилен, окруженный только своими офицерами»[150 - Верховский А.  И. На трудном перевале. С. 233.]. Впрочем, положение А. В. Колчака несколько скрашивало то обстоятельство, что «массовую базу» ему создавали эсеры: «Живые и энергичные агитаторы сновали по кораблям, превознося и военные таланты адмирала, и его преданность революции»[151 - Там же. С. 234.].

А. В. Колчак свидетельствовал в 1920 г.