Экипаж специального назначения

Вас пытались ограбить?

– Да! Да!

– Где именно это произошло?

– Я… не понимаю…

Надо выиграть время. Хоть немного.

– Простите, сэр. Где вас пытались ограбить?

– Вообще-то они ничего не украли… просто пытались. Их было трое. У одного был нож…

Краем глаза замечаю, как по другой стороне улицы протаскивают вырубленного Хабиба Фараха Ахмеда…

– Вон там?

– Там, сэр.

– В той стороне улицы?

– Да. Да. Их было трое.

Один из полицейских начинает говорить по рации.

– Успокойтесь, сэр. Не могли бы вы описать, как они выглядели?

– Трое.

Черные.

– Черные, сэр?

– То есть не черные… Как бы это сказать? Как цыгане. Черные волосы, кожаные куртки, невысокие. У одного был нож!

– Нож, сэр?!

Описание, которое я даю, в равной степени подходит албанцам, румынам, цыганам. С тех пор как в Европе исчезли границы, их тут полно, и большая часть насильственных преступлений совершается именно ими. Для полицейских в этом деле нет совершенно ничего необычного, они сталкиваются с таким несколько раз на дню…

– Успокойтесь, сэр.

Давайте попробуем составить их описание. У них были какие-то приметы…

– Приметы?

– Ну, приметы. Что-то, по чему мы сможем их опознать.

– Ах да, понимаю! У одного была яркая куртка. Оранжевая.

– Оранжевая, сэр.

– Да, оранжевая. Как телефон.

– Да, мы понимаем.

Второй полицейский снова начинает говорить в рацию. Яркая куртка – отличная примета, теперь все полицейские будут сориентированы на нее, и это значит, что на все остальное у них будет меньше времени.

Общение с полицейскими у меня заняло чуть менее получаса. Я сослался на занятость, они вручили мне визитную карточку, я им оставил один из своих телефонов, и договорились, что я на днях загляну в участок, чтобы оставить формальное заявление. То, что они будут искать, – я не сомневался, это Швеция. Возможно, даже и найдут кого-то: всяких гоп-стопников полно, равно как и ярких курток – их тут покупают, чтобы ночью было заметнее на дороге, и еще такие куртки носят моряки.

Найдут – им же лучше: не может быть, чтобы албанцы и цыгане не были в чем-то тут виноваты.

Наконец, расставшись с полицейскими почти что друзьями (тут не Россия), я пошел к машинам. Жаль мне их: при всех наших проблемах с русскими полицейскими, у них есть здоровый скептицизм, и он помогает. Тут принято верить на слово.

Машина стояла там, где и должна была. Я просто подошел и постучал – открылась дверь, и меня впустили.

– Ну?

– Норма.