Экипаж специального назначения

Он говорил, что брать деньги неверных и ничего не делать – это тоже джихад, потому что так мы ослабляем неверных, но Салад в этом сомневался. Какой-то это странный джихад – брать деньги и ничего не делать. Вряд ли Аллах Всевышний хотел бы, чтобы правоверные брали деньги у кяфиров и ничего не делали, вряд ли это достойный жизненный путь для правоверного. И как жить в таком глупом государстве, в котором деньги дают просто так?

Может быть, Далида захочет там жить? Наверное, она захочет, но будет ли она подчиняться ему как мужу? И, наверное, надо будет найти какую-то работу и работать.

Иначе Далида не будет его уважать… Как уважать человека, который ничего не делает?

Все сложно. Хассан, который и подписал их на дело, уехал к кяфирам и стал каким-то другим – он раньше жил так же, как они, а теперь он чужой и говорит странно. И без ботинок ходить не может.

– Салад!

Он увидел Мухаммеда и подошел поближе. Мухаммеда мать воспитывала без отца, и потому он был известным сплетником.

– Чего тебе?

Мухаммед сделал многозначительное лицо:

– Амиру брат звонит.

– И что?

– Говорит, чтобы мы уходили с судна. Амир сильно ругался. Говорил, что должен нам заплатить. Сильно ругался.

– Ты точно знаешь?

– Да, точно…

Мухаммед пошел дальше, а Салад приуныл. Если получили выкуп, то обязательно заплатят. Если амир получил выкуп и не заплатил своим людям, что обещал, об этом тут же станет известно по всему побережью и больше с ним на дело никто не пойдет.

А вот если выкуп не получен, что-то сорвалось – тогда всякое может быть. Некоторые амиры платили половину, понимая, что завтра им опять набирать команду. Некоторые не платили ничего.

А если автомат отберут?

Швеция, остров

23 ноября 2014 года

– …Брат, ты меня не понимаешь. Ты сказал, что дело это верняк, и я пошел, так? Я привел сюда людей, пообещал им деньги.

Я засветился перед американцами… а это совсем нехорошо, брат. Совсем нехорошо, за это могут и голову отрезать. А теперь ты говоришь, что все переменилось и надо убираться с судна? Так дела не делаются. Нет, так дела не делаются…

Хабиб Фарах Ахмед затравленно посмотрел на меня.

– Скажи, что заплатишь из своих, – прошипел я.

Хабиб Фарах Ахмед посмотрел на меня… на автомат, на который я опирался… страх победил жадность.