Мёд мудрости

Теперь уже всё былью поросло.

Хорезмские порядки в Сарае не приживались. Слишком много разного народа здесь собралось. У каждого свой норов. А верховодили всем всё равно кипчаки. Народ вольный, степной. Люди, живущие за войлочными стенами, как называл их ещё сам Потрясатель Вселенной.

Касалось это и женщин. В Хорезме с ними было строже. Лицо закрывали, из дома никуда. Скажи всё это эмир своим жёнам, когда ещё они жили в Хорезме, можно было не беспокоиться. А в Сарае надежды на строгий запрет никакой. Правда, вслух этого Злат не сказал.

Зато посоветовал:

– Ты бы лучше вечерком Итлара в гости зазвал. Сотника этого. Он бы твоим жёнам всё и рассказал из первых уст. Чтобы сами убедились, что ничего интересного. Запретный плод ведь сладок. А для сказок у моего помощника есть подружка. Феруза зовут. Завтра можно и её послушать. Я Илгизару велю вечером к ней сходить. Думаю, он за день всякого наслушается.

Сразу было видно, что эмиру такая мысль понравилась, и Злат ковал, пока горячо:

– Коль вся эта каша из-за бабьих сплетен заварилась, то и кончать с ней надо бабьими сплетнями.

Огонь огнём тушат. Запретами здесь не поможешь. На всякий роток платок не накинешь.

Оставалось только сказать Итлару, чтобы он к концу дня отвёз Илгизара из скудельницы прямиком в хижину Бахрама.

Досужая болтовня, действительно утихла так же быстро, как и началась. Перестань подбрасывать дрова в костёр, и он потухнет. Так и сплетни. Уже к обеду все знали, что таинственный мертвец был всего-навсего укушен змеёй, что его уже опознали и забрали тело.

Даже сам Злат к вечеру уже едва не позабыл, что собирался к Бахраму. Нужно же отдать Илгизару заветный кувшинчик, так заботливо уложенный в корзину эмирскими хатунями.

К дому сказочника Злат подъехал, когда солнце было ещё высоко. Огороженный колючими кустами дворик был залит вечерними лучами, а листья высоких старых верб над крышей убогой хижины отливали золотым светом. Сам Бахрам грелся на скамеечке, накинув на плечи поверх халата, потрёпанный тулуп.

– Пора такая, – посетовал он. – Днём уже жарко, а вечерами изрядно холодает. Не побережёшься, как раз простынешь хуже чем зимой.

Сейчас во дворе на ласковом весеннем солнышке было теплее, чем в тёмной хижине. Было видно, что очаг там давно не разжигали. Ремесло сказочника такое, что время он проводит по большей части в харчевнях, где его, обычно и кормят. Часто и ночевать случается в гостях. Вот и теперь воспитанницы Бахрама дома не было.