Мёд мудрости

Когда на дороге послышался стук копыт подъезжающих всадников, уже начали сгущаться сумерки.

Сотник доставил Илгизара лично. Как оказалось неспроста. Они ещё днём хорошо столковались, почуяв друг в друге родственные души. Вот теперь Итлар, сменившись со службы, поехал с юношей, явно желая услышать продолжение ночной истории. Кто-кто, а уж он имел на это право. Не пусти сотник вчера по следу смышлёного эталмасова пса – вообще бы никакой истории не было. Пришлось даже с превеликим трудом отговориться от приглашения эмира.

Благо передали его через слугу.

Сотник был человек одинокий. Вся его жизнь прошла на ханской службе. А служба службе рознь. Смолоду попал в ловчие, состоял при ханской псовой охоте. В ту пору Узбек, только севший на золотой престол Улуса Джучи, ещё крепко опасался не только за власть, но и за жизнь. Держался у северных лесов, близ укромных урочищ.

Даже иноземным послам было велено говорить, что хан очень любит тамошнюю охоту. А какая охота в тех краях? Больше с собаками.

При себе держал людей немного, самых надёжных. Молодых, несемейных.

Потом, когда Узбек уже стал перебираться на лето в южные степи, а для зимней поры построил роскошный дворец, вокруг которого вырос целый город, который так и назывался Сарай – дворец на тюркской наречии, Итлар попал в ертаул. Полевую разведку, которая выезжает наперёд перед ханским проездом. Служба хлопотная, зато вольная. Опять же жалуют часто. Ертаульщики одной стороны сами по себе и никто их не видит, с другой- постоянно при докладе.

Это глаза и уши самого начальника ханской стражи во время кочевья. А хан кочует, почитай половину года.

Вот только семьёй и домом при такой службе обзавестись трудно. Зато под старость нашлось тёплое место сотника, начальника дневной стражи в самом Сарае Богохранимом.

С собой гости привезли большую часть корзины со снедью, столь заботливо наполненной с утра жёнами эмира. И то сказать, скудельница не самое лучшее место, где играет аппетит. Запах там стоит не самый здоровый.

Особенно сейчас с наступлением тепла. Собственно с этого всё и началось.

Только рассказ про это был потом. Наиб, которому за день уже осточертели всякие дела, строго-настрого пресёк всякие разговоры до ужина. Солнце садилось, весенняя прохлада брала своё и близость большой реки, совсем ещё недавно покрытой льдом, хорошо чувствовалась.

Перебрались в хижину, распечатали, отобранный Златом утром кувшинчик. Бахрам заварил ещё чаю.